И вот теперь… Малиника моргнула. Она стояла перед дверью, но не в свою комнату на третьей террасе, а в крохотную временную каморку, где она жила несколько недель до этого. Тяжело вздохнула. Выходить из жилого корпуса и плестись наверх не было сил. «Лечь в холле? А что, не впервой». Невесело усмехнулась. Нет. Дойти до кровати. Затолкать себя в душ. Надеть свежее белье. Поддерживать рутину. Цепляться за нормальность, чтобы не сорваться в панику и не сойти с ума.
Она медленно повернула налево и направилась к выходу в торце корпуса. Последняя дверь в конце коридора ― лазарет. Не инфекционный комплекс, куда эвакуировали пострадавших из Деревни. Нет, тот, большой и белый, составленный из слегка скругленных кубов, похожий на странные футуристические грибы, выросшие в искусственной пещере будущего производственного блока, находился на третьей террасе. Там было уже семнадцать пациентов, включая одну девочку-подростка. Здесь же, в торце жилого корпуса, находился лишь один пациент. «Снова восемнадцатый, да?»
Малиника положила свою ладонь на раздвижную створку. «Если бы были хорошие новости, мне бы сказали. А если плохие?!» Внутренние стены корпуса не обладали идеальной звукоизоляцией, и Вязиницына, холодея, поняла, что не слышит знакомого «пи-лим».
* * *
Наземная база, 2550-07-22 23:31
В медпункте действительно было тихо. Там дежурили Роб и Алия, первый ― за терминалом, вторая ― на кушетке, уткнувшись в планшет. На вошедшую Малинику они не обратили никакого внимания. Свет приглушен, но аппаратура работает. Экран над реанимационным комплексом светится тревожным оранжево-красным. Врачи это игнорируют.
Тем не менее, количество медицинской машинерии, окутывающей пациента, снова заметно уменьшилось. Исчез дыхательный корсет, а вместо маски на лице осталась лишь одна трубка. Вязиницына нахмурилась, пытаясь заставить утомленный мозг выдать какое-нибудь внятное объяснение или хотя бы задать содержательный вопрос.
Вдруг усталость в один миг смело с Малиники: она заметила движение в реаниматоре. Не плавное, едва видимое дыхание, нет. Ресницы Вернона беспокойно вздрагивали, а глаза под закрытыми веками, похоже, двигались.
― Что-то не так? ― вопрос вырвался сам, хрипло и очень встревожено.
― Кошмар, ― пожала плечами Алия, не отрываясь от планшета.
― Может, разбудить? ― уже менее нервно.
― Тогда он вообще спать не будет, ― пояснил Роб, тоже не поворачиваясь от светившихся перед ним голограмм.
― Вер плохо спит без одежды, ― дополнила Алия.
Малиника удивленно моргнула.
― Так оденьте!
― Потерпит.
Вязиницына подошла к реаниматору. Ямакава не просто лежал в белом ложементе, словно в постели, как сначала показалось Малинике. Под его спиной было небольшое углубление, через которое к голове и всему позвоночнику подходили провода мультифункционального сканера. Но даже укрыть пациента сверху не представлялось возможным: по его коже медленно передвигались сотни микроскопических щупов. Отходившие от них прозрачные, почти невидимые нити собирались в пучки и уходили через специальные гнезда куда-то в борт реаниматора. В местах, где крохотные приборы касались кожи то здесь то там появлялись и тут же исчезали темные пятнышки от моментально заживающих проколов.
― Реал-тайм сканеры метаболизма, ― голос Роба прозвучал неожиданно близко. Малиника резко обернулась. Врач наконец оставил свой компьютер и теперь стоял прямо у нее за спиной. ― Модель адаптивно сканирует химические реакции по всему телу.
Ресницы Вернона снова вздрогнули. Его глаза действительно двигались под веками, медленно, в том же темпе, что и щупы.
― Что-нибудь нашли?
― Пока нет. Но время есть. К тому же, присутствие Алии заметно ускорило реакцию выведения, какой бы она там ни была, так что лечение тоже не стоит на месте.
Малиника заставила себя оторваться от жуткого завораживающего зрелища и снова посмотрела на врача. Тот развернул к ней свой планшет.
― Мы всё ещё можем успеть.
На графике неровной линией отображалось постепенное снижение содержания токсина в крови пациента. Рядом было указано расчетное безопасное значение, прогноз времени его достижения (около шестидесяти дней), время безопасного постельного режима, истекавшее почти на полтора месяца раньше, чем первый таймер, и ещё какой-то показатель, обозначенный буквами «BS». Этот BS был всего на на пару часов меньше необратимого повреждения мышц, а интервал ошибки уже уходил на два дня в будущее от безопасной зоны. Ничто из этого не выглядело обнадеживающим. В правом нижнем углу экрана визуализировалось пресловутое «пи-лим». Компьютер считал, что пульс в пределах безопасной зоны, хотя выглядел график нехорошо. Звучал, наверное, ещё хуже.
― Что такое BS?
― Bear Storm. У людей с комплексом Bear иммунная система устроена так, что цитокиновые штормы не разносят к чертям все органы. Дополнительные регулирующие каскады, более эффективная регенерация, повышенная эффективность печени и почек… В общем, несколько часов тяжелой лихорадки ― и вся инородная химия будет вышвырнута вон.
Малиника ошутила, что с каждым словом Роба ей становится легче дышать. Надежда, такая сладкая, такая желанная во всём этом кошмаре! «Не поддаваться!»
― Почему не запустить эту реакцию сейчас?
― Чтобы она была эффективной, необходим определенный тонус мышц. Если кровь не будет циркулировать более-менее равномерно, BS разрушит сердце, ― Роб помолчал. ― Хм. То, с чем борются зараженные хилмидским гриппом на третьей террасе, спасет Веру жизнь.
Робин говорил об этом плане как о чем-то, что непременно случится.
― Цифры твой вывод никак не подтверждают, ― выговаривая это, Малиника словно резалась о собственные слова. «Напрасная надежда ударит нас ещё сильнее!»
― В этих цифрах нет верноновой прививки от самоубийства.
Малиника снова удивленно моргнула.
― Я… не понимаю.
― Это… ― Роб провел ладонью по своей лысой голове, подбирая слова. ― Это потому, что