— Тфу ты! — облегченно перевел дух Раэ, — А я уж думал, что ты винный погребок Ронды обчистила!
А, ну да, она же на днях, когда летала в Аву, была в этой аустерии. Уж конечно не упустила возможность прикупить ящичек. Хотя чего она хвасталась, что это любимое вино из погребов Эне? Или это уже другое?
— Конечно! Я именно для этого и сунулась в ее карман, помяни мое слово, — Мурчин недовольно нахмурилась.
— А для чего ты туда сунулась?
— Я ж тебе сказала — для того, чтобы обчистить ее погребок.
— А кроме шуток?
— Надоел с допросами! Поучил ответ, вот им и довольствуйся!
— Ладно уж, — вздохнул Раэ, — расскажи что хочешь рассказать. И тому рад буду.
— Умничка. — сказала Мурчин, отвела в сторону бокал, наклонилась и чмокнула Раэ в лоб влажными винными губами. Пришлось не артачиться, иначе точно уйдет. Но Раэ с неудовольствием поймал себя на том, что ждет второго поцелуя. Но Мурчин, кажется, даже угадав это, усмехнулась, устроилась поудобнее в кресле и продолжила, — ну что ж, после этого я была готова клюнуть на удочку Ронды. И стала ждать, когда же она сунет мне под нос фальшивую филактерию…
Тут Мурчин закрыла лицо рукой и затряслась.
— Что с тобой? — обеспокоился Раэ. Ведьма отняла ладонь, и по ней было видно, что она смеется сквозь зубы, словно хотела удержать таким образом рвущийся смех.
Внезапно тело Ронды дернулось, выгнулось и снова замерло...
— Она точно сейчас мертва? — обеспокоился Раэ, — ты же убила ее когтем некроманта… а если он ее избивал, то и когтями царапал... и она после этого...
— Что-что, а сердце и основание черепа Эне ей своими когтями не пробивал. Я же говорю, я-то убила ее правильно. А Эне же ее бить бил, но убивать не собирался, так, потрепал… чтобы дело делала. Конечно, она была больна насквозь, когда стала втягивать в это дело тебя. Иначе бы она не совершила ряда ошибок. Она недооценила мой ум, твою непредсказуемость и... дурость Люсиаса. О да, Люсиас был тот еще самонадеянный дурак! И Ронде не надо было его уничтожать со всем ковеном — он сам чудесно справился с самоуничтожением. Но его дурость до сих пор нам аукается... Как я тебе уже рассказывала, Люсиас помогал Эне на том полигоне в кармане создавать особые формы... нежити. Перед тем, как принять решение стать личем, на Эне порой находило желание вернуть себе вкус к жизни, тогда он желал себя хоть чем-то подхлестнуть, и на время он то ли убеждал, то ли обманывал себя, что занимается чем-то ему интересным. Вот одним из таких кратких интересов стал полигон. Люсиас в ту пору раздулся, как фанфарон, ходил и корчил из себя тайного советника, намекал, что занимается чем-то вот таким, что не нашего умишка дело... Потом, когда Эне утратил интерес к полигону и забросил это дело, как одно из многих, и Люсиас приутих. До тех пор, пока Эне не лег в гроб, и мы одно время все, наивные дураки, думали, что ковен ждет некоторая свобода. Вот тогда Люсиас снова задрал нос и стал всем давать понять, что чем-то занимается эдаким... но нам не расскажет, куда нам всем знать-то?
Мурчин медленно отхлебнула вино и сказала, судя по всему то, что ему только что в голову пришло:
— Да... в последние дни своей жизни Люсиас отзывал меня для некоторых разговоров с полунамеками. Мол, скоро в нашем ковене грядут большие перемены, причиной которого будет он, великий и неповторимый, и я еще пожалею, что не ценила его. Теперь-то я понимаю, какого рода перемены он готовил на этом полигоне... — и Мурчин замерла в раздумье, а потом протянула, — вот не зна-аю, насколько вообще была удачна его задумка. Все в последние дни думала об этом. Судя по всему, это дурачок хотел с помощью костеца и отряда мервецов напасть на ковен и застать его врасплох... не знаю, хватило ли бы у него сил это сделать с помощью двух десятков шатунов и костяного дракона... Думаю, ковену бы досталось. Может, если на его стороне была изрядная доля удачи, то... Не знаю, не знаю, пока это выглядит как глупейший риск. Да еще провернуть это в одиночку... может, у него были в ковене союзники?... правда, я не могу себе представить, кто. Нет. никого, наверное... Иначе бы они смогли его найти... Да и Люсиас был такой самонадеянный хмырь, мнил о себе такое, что мог и попытаться это провернуть в одиночку. Да-да, наверное, он слишком рассчитывал на себя, думал, что он ого-го какой некромант. Думал, что справится с костецом... ну что, за свою самонадеянность и поплатился, как ворон, которому вздумалось унести в облака барашка... То, что он не справился с костецом, меня ни сколько не удивляет. Не те у него силенки. Но то, что он на это замахнулся... — Мурчин пожала плечами, — Любопытно, о чем он думал перед тем, как накинуть петлю себе на шею.? Хотя бы самому себе признался, какого дурака свалял? Костец, может, еще несколько месяцев стоял над дольменом, пока плоть Люсиаса не иссохла и перестала его привлекать. Ну а потом сам залег рядом. Вот такая глупая смерть... Про тот полигон, знаешь ли, все забыли как об одном из бесконечных начинаний Эне, да и не до него было тогда, когда все бегали друг от друга по этому дому и искали способы уцелеть. Мы и не знали, что в двух шагах от дома у нас опасный могильник. Вот и Ронда о нем забыла. Вспомнила, когда ты туда влез... и когда тебе навстречу повылазила бравая засада Люсиаса...
И Мурчин усмехнулась, отпила из бокала и лукаво сверкнула глазами:
— Ну что, признаешься, что попытался тогда найти выход из Кнеи? Ладно, не говори. Мне иногда так смешно смотреть, когда ты врешь... Хотя тут все очевидно. Ты охотился на оленей и заметил, где они исчезают и откуда выскакивают. Думается, ты проследил... сунулся в плохо спрятанный вход, похоже, он частично разомкнулся. Такое бывает с запущенными ходами в замкнутые пространства... особенно, когда через них часто проскакивают олени, и никто не следит за границами. Должно быть, олень, который от