Когда у Раэ появилась возможность ознакомиться с контрактом, так оно и оказалось. Но то было потом…
Раэ не хотел мстить ни отцу, ни Катвиал. Понимал, что им и так воздастся без него. Но чтобы так вышло...
Глава 83. Солнцеворот
Раэ не ожидал сам от себя, что так будет заливаться хохотом. Его остановило только то, что он начал переводить дух. Однако самообладание все-таки вернулось к нему. Несколько мгновений он стоял как вкопанный, силясь придумать объяснение своему срыву. Вран и Мурчин некоторое время смотрели на него в замешательстве. Охотник ожидал оплеух, выговоров или даже расспросов, на которые у него, опустошенного последними произошедшими событиями, не оставалось никаких ответов.
Как ни странно, смех разрядил Раэ, расслабил какие-то невидимые тиски в груди — а он и не подозревал об их существовании, как не подозревают порой о той боли, которую приносит тесная обувь, пока ее не снимешь. Но как теперь объяснить этот взрыв хохота Мурчин?
Случилось то, чего Раэ никак не ожидал. Ведьма, шелестя тяжелым, неудобным для спешки платьем, подступила к пленнику и коснулась его щеки отросшими когтями в серебряных футлярах, которыми, наверное, могла снести ему пол-лица. Коснулась нежно, так , что Раэ от этого прикосновения дрогнул.
— Бедолага Фере! Я тебя все эти дни совершенно не берегла! Я забыла, как ты хрупок… Сильфы — быстро лавандовый чай!
— Как должен быть счастлив тот, кто окр-ружен твоей заботой, госпожа, — вставил позади ведьмы вран.
— Не так уж он окружен! Я совсем по отношению к нему мерзавка! — воскликнула Мурчин, — ах, Фере, Фере, потерпи, мое солнце, я скоро полечу на шабаш. Ты отдохнешь от меня, твоей надоедливой Мурчин. Три дня проведешь без меня…
— За эти три дня он успеет соскучиться! — опять угодливо ввернул вран.
— Может, тебя погрузить на это время в лечебный сон? — встревожено спросила Мурчин.
«Только этого не хватало!» — подумалось Раэ. Он намеревался воспользоваться отсутствием ведьмы иначе…
— Э, нет, — быстро сказал Раэ и ухватился за книгу, — мне бы хотелось вот это прочесть к твоему прилету и быть во всеоружии, чтобы говорить с тобой о том, о чем уже знаю…
Что-то Мурчин уловила в его взгляде новое, раз стала пристально в него вглядываться… Раэ выдержал ее взгляд и понял, что Мурчин что-то в нем понравилось. Она улыбнулась, когда забирала у сильфа деревянный бокал с лавандовым чаем, чтобы передать его Раэ.
— Вот, тебе надо…
— Я в сон не грохнусь, как от твоего глинтвейна?
— Дурачок. Это только расслабить тебе виски, — ласково сказала Мурчин, коснулась его головы, и Раэ ощутил, что его череп словно пыточной веревкой сжимают мышцы… не мудрено… Ладно уж, лаванда так лаванда…
— Мне и самой надо бы, — сказала Мурчин и отпила глоток из того же стакана, — немного волнуюсь перед шабашем…
— А тут еще я тебе такую весть пр-ринес, любой заволнуется, — все так же угодливо подхватил вран. Мурчин усмехнулась.
— Ну что ж, я, конечно, не такого ожидала, — сказала ведьма, — но рано или поздно Катвиал уймется и поверит, что письмо пришло от меня и только от меня. Думаю, Султарни ей уже объяснил, что…
— Госпожа, — опять запрыгал вран у подола Мурчин, — это еще не все, что я узнал. Султар-рни… наверное он точно сошел с ума и точно допился, потому что… потому что…
— Ну что, говори! — потребовала Мурчин у замявшегося врана.
— Он сказал Катвиал — «да, это я написал тебе это письмо, чтобы над тобой дурой посмеяться!»
Стакан с лавандой был вырван из руки Раэ. Мурчин сделала из него большой осушающий глоток:
— Как…
На этот раз Раэ справился с приступом смеха. Отнял стакан у Мурчин и допил его: надо было окончательно совладать с собой.
«Раэ, ты идиот! Слишком многое сейчас на кону, чтобы ты позволил себе еще один срыв».
— Не дурак, стало быть, этот Султарни, — быстро опередил Раэ и растерянную Мурчин, и подобострастно врана, готового сыпать догадками., — у нас в Цитадели про Султарни Наура говорили всякое, и что он распутный, и что он пьяница, и что он хитрый, и что он политикан еще тот. Но никто не говорил, что он дурак. Что ему еще оставалось делать? Сказать «ой, нет. это не я, это ведьма Мурчин завязала с моей наложницей переписку… эти заговорщицы, знаете ли, переписываются… ну эти две, что убили моего законного сына, который, кстати, мне тоже был поперек горла»…
— Султар-рни оплакивает своего Р-раэ, — возражающее ввернул вран.
— Да не смешите меня, — пожал плечами Раэ, — в Цитадель этого Раэ с чего сунули?
— Ты говорил, что из-за несносного нрава, — напомнила Мурчин.
— А почему так долго там держали? Да потому, что Султарни втайне надеялся, что тот свалится с колосса и свернет себе шею. Ему ж этот законный сын тоже мешал.
Так он с легкостью озвучил еще одну расхожую сплетню о том, почему его, Раэ Наура-Олмар, засунули в Цитадель и никто из его родни не возражал.
— Не хватало еще того, чтобы самого Султарни заподозрили в соучастии в убийстве собственного лишнего сынка, — сказал Раэ, сам себе удивляясь, как ловко и без запинки он врет, — отсюда все эти «жена родила мне орла», все эти показушные страдания. Ну и «это я написал письмо».
— Хм… — усмехнулась Мурчин, — а ведь верно… Султарни еще та лиса… я давненько за ним наблюдаю… иногда с большим восхищением… о, это серьезный противник. Делатель князей! М-да… я, конечно, понимала, что Катвиал глупа, но не думала, что настолько — разоралась на всю Аву, что получила такое письмо! А он умен… и не боится прослыть глупцом… какой изворотливый ум!
«Вот я в кого! — подумал Раэ, — вот откуда это у меня — это умение врать тебе, Мурчин!»
Да уж, та ловкость, с которой он выкручивался, должна была откуда-то взяться. Не от прямолинейной и искренней Ар Олмар, не от воспитания чистосердечного и прямодушного деды Мейно,