— Гроб у меня был… ну вот таким лаком крытый, просто картинка, — Ларс постучал по лаковой коробке для книг, — а я уж гробов насмотрелся…
Упырятникам приходилось часто лазить по древним некрополям и новым кладбищам и почему-то это заставляло их становится не просто знатоками, но и ценителями по части украшения могил и щепетильными по части похоронных принадлежностей.
— Да, нам такой не светит, — шутя вздохнул Ларс.
— А так хотелось, — сказал Ксури из крыла охотников на летучих змей.
— Да типун тебе на язык! — буркнул на него Арнэ, охотник на болотную нечисть. Почему-то эти охотники бывали суеверны больше всех.
— Как тебя только на это уговорили, — сказал Раэ Ларсу.
— Уговорили? — опять хмыкнул всезнающий Гайю, — приказ есть приказ. Скажут — в гроб ляжешь.
— Да, вот пришлось, — продолжил Ларс свой рассказ, — кто-то разорял могилы за оградой. Нас вызвали, думали, что это по нашей части, думали, что это гули. Но мы-то прибыли и поняли, что могилы за оградой раскапывают ведьмы. Не одни гули трупоедствуют.
Все пятеро понимающе промолчали. С самого раннего детства она знали железное правило охотников — если заметишь где след ведьмы, то не смей говорить об этом светским властям. Иначе могла подняться паника среди местного населения. Хуже всего случалось, когда светские власти, а то и просто не наделенные знаниями и полномочиями горожане, самоуправно начинали ловить ведьм. Тогда могло погибнуть множество неповинных женщин, да и мужчины могли быть огульно обвинены в колдовстве и подвергнуться безграмотному суду, а то и вовсе быть сожженными без всякого разбирательства. Прикладывали руку к такой истерии и сами ведьмы, которых не дано было вычислить простым горожанам, и просто те люди, кто хотел бы свести счеты с какими-нибудь молодыми богатыми дамами. Поэтому все дорисовали в уме то, что недосказал Ларс: едва прибывшие охотники сообразили, что могилы разоряет ведьма-людоедка, тотчас решили действовать, причем действовать быстро, пока горожане не догадались, что это не гуль. Ловить на живца. Если так можно назвать подставного покойника.
— Ну так что, — спросил Арнэ, не поддавшийся шутливому тону Ларса, — вы ее выследили?
— Сейчас расскажу, как было. Лежу я в гробу, отнесли меня в могилу, опустили, трубку для воздуха дали. Ну, зима же, потому глубоко не зарывали. Лежу. Даже задремал…
— Не замерз?
— Да я весь в мехах был. Еще грелку мне в ноги сунули. Вообще хорошо выспался тогда…Ну так вот, слышу голоса, раскапывают меня два каких-то мужика…
— Колдуны, — охнул Ксури. Те немногие мужчины, которые осваивали науку ведовства, были гораздо опасней женщин.
— Я тоже так сначала подумал, — сказал Ларс, — ну, думаю, сейчас меня жрать будут.
— Но ведь колдуны же не ведьмы, — с видом всезнайки сказал Гайю, — они же не людоедствуют.
— Да вроде бы людоедствуют, — неуверенно сказал Арнэ. Все переглянулись, но никто не знал точного ответа на этот вопрос. Все-таки ведьмы и колдуны были не по их части.
— Нет, мне так объясняли, — возразил Ларс, — что колдуны как раз не едят трупы, потому, что этим занимаются только низшие ведьмы. А колдуны, когда идут ведовским путем, эти низшие ступеньки перепрыгивают. Вообще эти низшие ведьмы в нашем деле частая история. Постоянно рассказывают — подстерегают у могилы вурдалака или гуля, а хватают местную бабку с куском ноги покойника в зубах. Так что нам, упырятникам, как и ведьмобойцам, иногда тоже приходится иметь дело с ведьмами, с низшими, правда…
— Ф-фу, — поморщился Арнэ, словно та болотная дрянь, на которую его натаскивали, была поделикатней.
— Да кто ж это тебя раскапывал? — вернул Раэ Ларса к рассказу.
— Да я думал, что этих мужиков ведьма наняла. Осторожничает, сама не является. Ну, думаю, где там наши в засаде, а то сейчас мне печень вырежут… Крышка отлетела, саван с меня сдернули, давай с меня драть похоронное платье, да еще сапоги одновременно. Я им такой «Э! Э! Вы чего?» А они как заорут! Так что аж меня напугали. Я сам как заору!
Тут уж рассмеялся даже всезнайка Гайю, который любил всех перебивать и за всех дорассказывать анекдоты.
— Ну, я тогда из гроба восстал, одного и след простыл, второй у моей могилы валяется. Вещи они тут бросили, мешок с собой был у них пустой… Ну, вот зла не хватает — это ж оказались просто воры!
Ларс возмущенно фыркнул. Упырятники не больно-то жаловали расхитителей могил, потому как разоренные ими захоронения часто сбивали с толку: ломай из-за них голову, то ли ходячий мертвец выкопался, то ли вурдалак разорил погребение, к тому же потревоженные воришками захоронения нежити доставляли лишнюю работу, которую можно было бы избежать.
— Стою. Звездочки. Ночь ясная. Горизонт зеленеет. Морозец, снежок…
— А засада где? — спросил Ксури, — чего они твоих воров не схватили?
— Вот и я тогда подумал, где моя засада. Где все? Щупаю пульс вору. Нет пульса. Насмерть испугался… Стою. Звездочки сверкают… Слышу вопли аж по другую сторону кладбища. Там тоже есть еще одно место за оградой, где хоронят самоубийц. Ну, потопал туда. А там все наши собрались. Оказывается, пока меня хоронили, на другом конце кладбища закопали местного пьяницу, который замерз накануне. По-тихому так зарыли без отпевания, мы даже не знали, что на кладбище есть свежий покойник кроме меня. Никому он не был нужен, никому ничего не сказали… При обходе обнаружили, что ведьмы раскидали землю и что-то там уже жрут, как свиньи, чавкают, хрустят, ничего вокруг себя не видят… Ну, ломанулись наши все туда, погонялись за ними маленько, повязали…
— Сделали засаду, — хохотнул Гайю.
— А вот бывает, — вздохнул Арнэ, — подготовишь охоту, а она срывается, а вот если случайно все происходит, то так иногда повезет, что…
— Я к нашим выхожу из темноты в похоронном платье, так меня чуть из самострела не кокнули… «Ой, мы про тебя забыли. Ты не замерз? А как ты выбрался?» Мой наставник такой рассердился на ведьм, они сидят повязанные, а он меня за рукав схватил, повел меня к ним и давай перед ними нахваливать — чего меня жрать не пошли? Я ж молодой такой, сочный… Как будто он меня ну прямо для этого