— Как мило, — хмыкнул Ларс, — на этом шабаше вы должны были отречься от своих отцов.
— Но не от самих себя, — сказала Дора.
— Глупо, — фыркнул Гайю.
— Подвязывайте подолы, я сказал! Кто это не сделает, того мы оставим здесь!
— Ну уж нет! — рявкнула Дора, хотя остальные девушки как миленькие принялись вязать узлы на краях своих рубашек.
— Арнэ, — сказал Ларс, — как ты не можешь понять, у девушки кривые ноги, она не хочет, чтобы мы смеялись… да мы бы и не смеялись, сударыня Дора, нам не до этого. Может, госпожа Дора пойдет впереди нас всех? Правда, вы все равно будете тогда падать больше всех, и мы увидим, что у вас кривые ноги. Ну, может тогда пойдете позади отряда…
— Идиот! — обозвала Дора Ларса. В это время в темноте в глубине капища раздался непонятный стук, все разом оглянулись. Раэ показалось, что в том месте, где валялась голова битого идола, появилось на миг какое-то красноватое свечение. Или же у него немного зарябило в глазах от того, что он с освещенного места глянул на темноту. Девушки не выдержали, кто-то расплакался, кто-то принялся торопить охотников.
— Слышь, кривоногая. — сказал Гайю, — я сейчас тебе подол сам оборву!
— Вовсе я не кривоногая! — гавкнула Дора на Гайю и подняла-таки подол и подвязала у колен, показала тупо поставленные ноги, которые женщины под длинными подолами ставили как попало.
Арнэ как будто и не обратил на это внимания, как и на пугающий звук изнутри капища. Заговорил, обращаясь ко всем:
— Давайте начнем спускаться. Важен тот, кто будет замыкать. Он должен будет еще и светить, потому, что для всех важен свет сверху. Ларс пойдет первым и тоже будет светить. Ему легче всех пробираться по темноте. Я следом. Ты и ты, — указал он на Тину и Флею, — пойдете за нами. Флея понесет факел. Потом — Ксури. У него должны быть свободные руки. Ты и ты, — он указал на Литу и Ану, — пойдете следом. Ана светит. Дайте Ане факел. Дальше идет Гайю. За ними ты и ты, — Арнэ указал на Дору и Мету, — Мета светит. Фере замыкает.
Охотники не стали обсуждать порядок. Но Раэ подумал, что не один он догадался, почему позади идут самые опасные, на которых равнялся весь горе-ковен. Да, он еще раз убедился, что Арнэ не зря назначили главным. А Арнэ решил положиться на него, как на замыкающего. Это обязывало и вызывало у Раэ прилив благодарности.
Спуститься по аппарели в темноте и в самом деле оказалась не таким простым делом, как подняться по ней при свете дня. И днем тут стоял полумрак, а уж ночью тьма была такая, что даже свет факелов разгонял ее ненамного. Днем, при подъеме как-то не ощущалось, что аппарель скошена и угрожающе кренится внутрь башни, а сейчас, при спуске, если не следить за ногами, ты в три шага оказывался на самом краю, сделай вслепую четвертый — и ты полетишь вниз сквозь всю башню.
Держаться неровных сырых стен получалось не всегда. Мешали осыпающиеся трещины, мелкий кустарник, который лез изо всех щелей. Плиты оказывались неровными, так же заросшими, девушки несколько раз неловко запинались, с таким звуком, что можно подумать, как они сломают себе носки. Однако ни одна из них ни разу не попросилась вернуться и переждать ночь в капище, и Раэ знал почему. Он шел последним и чувствовал спиной, как тянет к нему щупальца густая тьма, тяжело ползет вслед за ними по аппарели, но пока их не касается, возможно, потому, что Раэ про себя молился. Понятное дело, что у него не поворачивался язык озвучить то, что он чувствует, и спросить не чувствуют ли то и другие. Только паники и не хватало, достаточно было того, что Тина вцепилась в капюшон и плечо Арнэ и при любом повороте вздрагивала. Тот почти тащил девушку на себе. По началу он хотел, конечно, протестовать, но Ларс прояснил, что Тина вообще другим способом не пойдет, потому, что она действительно успела повисеть над башней тогда, когда в панике проскочила мимо Ларса и Арнэ, понятное дело, оступилась в темноте, и Ларс успел ее схватить за копну роскошных волос и за руку. Второй рукой Тина, на ее счастье, мертвой хваткой вцепилась в неровный крошащийся край аппарели.
— Еле вытянул, — рассказывал Ларс, — она еще вздумала извиваться!
— Мой брат вам заплатит! — пискнула Тина.
— И зачем я сюда потащилась, — простонала Флея, утратившая всякую спесь, — я же еще не решила, хочу ли я быть ведьмой!
— Решала она! Хочет ли! — фыркнул Гайю, — ничего себе самомнение!
— И чего мы все испугались, это все трусиха Тина!... — дошла до осмысления происходящего Ана, — А вы откуда прознали, что у нас тут сбор? Вас не мачеха моя прислала?
— Да, — угрюмо проговорила злобная Дора, — хотелось бы знать, как вы тут оказались. Кто нас выдал?
— Вы сдадите нас властям? — спросила Мета. Как она это сказала, в цепочке произошло смятение. Флея оступилась и задела Тину. Обе шлепнулись на плиты. Тина вцепилась в кустарник между швами, Ксури поймал Флею за пояс и перехватил у нее факел. Лита, увидев, что Ксури перед ней дернулся, резко взвизгнула, эхо резануло по ушам и взмыло вверх. Тут еще под ногами Ларса стал сыпаться край плиты, камни, шурша и стуча, стали падать вниз. Арнэ рывком поднял Тину, Ксури отпустил Флею.
— Стоп! — сказал Арнэ, — так дело не пойдет. Вот что, дамы, не хотел я это тут обсуждать, ну ладно, слушайте. Сейчас ваша задача вернуться живыми. Домой. Так, чтобы никто ничего не узнал. На первый раз братство не будет вас сурово наказывать. Нас обязали только сорвать ваш шабаш и вынести предупреждение. Первое и последнее. Вернитесь домой и живите тихо. Но братство не может вас спасти от городских властей. Если с одной из вас что-то случится, начнется расследование. Вас всех быстро выведут на чистую воду. Вас казнят, ваши семьи изгонят.
Глава 8. Верховная
— Мама! — пискнула Лита.
— О маме надо было думать раньше,