И тут я резко нахмурилась. А где, собственно, его искать?
Вот уж действительно недальновидность во всей красе. Я ведь даже не удосужилась спросить, где он живет.
– Эй, Василий Великий! – я легонько пнула рыжего, мирно спавшего у меня в ногах.
– А?! – кот вскочил на все четыре лапы, испуганно озираясь. – Что случилось? Уже бежим?!
– Нет, – прошептала я, – просто хотела спросить. Ты не знаешь, где живет плотник? Тот, у которого может работать Мирлай?
Васька сел, задумчиво почесал лапой за ухом.
– У нас в городе два плотника, – наконец изрек он. – Один живет ближе к реке, другой – у старой кузницы. Это в разных концах города. Сложно сказать, у кого из них подрабатывает Мирлай.
Я выругалась себе под нос. Если бы я знала наверняка, где его искать, это сэкономило бы драгоценные минуты. Те самые, в которые меня могут начать разыскивать.
Но раз так, значит так. Буду надеяться на удачу.
Уснула я уже под самое утро, когда где-то далеко запели первые петухи.
Сон оказался коротким и безжалостным. А утро крайне неприятным.
Меня разбудил резкий толчок в плечо.
– А ну, просыпайся! – Аннабелла нависла надо мной, словно грозовая туча. – Ишь, что удумала! Я уже на ногах, а ты все дрыхнешь!
Я приоткрыла глаза, но тетка и не думала останавливаться.
– Думаешь, раз сегодня к тебе приходит жених, можно забыть о тех, кто тебя кормил и поил все эти годы? Ни капли уважения! А я всегда знала, что ты неблагодарная девчонка!
Под эти бодрящие причитания я окончательно проснулась и села на кровати, стараясь выглядеть смиренной.
– Марш на кухню, завтрак готовить! – не прекращала вопить тетка. – И не забудь мне сдачу вернуть! Ты вчера за молоком ходила, а деньги где? И не говори, что все потратила. Еще и обворовать меня надумала?
С тяжелым вздохом я достала монеты из кармана платья, вручила их тетке и поплелась вниз.
Мда, утро пошло не по плану.
16
На кухне, свернувшись бубликом, спал Васька.
– Эй! – прошептала я. – Ты почему меня не разбудил?
Один глаз приоткрылся.
– Потому что ты всю ночь ерзала, – мрачно сообщил рыжий. – Вздыхала, крутилась, бормотала что-то про побег и мага. Один раз даже пнула меня! Я ушел спасать остатки своего достоинства сюда.
– И проспал…
Васька недовольно дернул ухом.
– Я к тебе будильником не нанимался, между прочим.
Тяжело вздохнула. Ладно, не до споров.
Я принялась за завтрак. Руки двигались быстро: поставить чугунок, размешать кашу, разогреть лепешки.
Аннабелла заглядывала на кухню каждые пару минут.
– Я ужасно голодна, – ревела она, будто последний раз ее кормили неделю назад. – Поторопись. У меня уже в глазах темнеет.
Наконец, мы уселись за стол.
Я ела медленно, стараясь выглядеть спокойной.
– Раз уж сегодня нам предстоят такие перемены, – Аннабелла, насытившись, отложила ложку, – приготовь-ка сегодня еды на неделю вперед.
Я замерла на секунду и тут же опустила глаза в тарелку, чтобы не выдать волнение.
– Боюсь, продуктов на такое не хватит, – произнесла как можно равнодушнее, – но я быстро сбегаю на рынок.
Сердце сжалось от надежды. Рынок – это не просто повод уйти из дома, это еще и деньги. Мне бы хватило этих монет, чтобы исчезнуть.
Аннабелла медленно подняла на меня глаза и странно прищурилась.
Слишком внимательно.
– Нет, – сказала она после паузы. – На рынок я схожу сама.
Надежда внутри меня оборвалась, как перетертая нитка.
– А ты, – продолжила тетка, – оставайся на кухне. Свари пока суп. Мясо и овощи есть. Начинай.
Она встала из-за стола и крикнула уже из коридора:
– Норелла, присмотри за сестрой.
Дальше – хуже. Я услышала щелчок. Глухой, металлический.
Аннабелла заперла входную дверь, чего обычно тут было не принято делать.
Я сделала вид, что ничего особенного не произошло, и отправилась на кухню. Норелла последовала за мной, уселась на стул и принялась наблюдать с видом надзирателя, которому поручили скучное, но важное дело.
Что ж, суп так суп. Достала чугунок, принялась неторопливо нарезать мясо. К счастью, сестрице быстро надоело это зрелище.
– Ну и скукотища, – пробормотала она и вышла.
Через минуту я услышала ее шаги на втором этаже.
– Наконец-то! – воскликнул Васька, спрыгивая с лавки. – Ну что? Какой план?
Я посмотрела на окно, на снег за ним, на узкий подоконник.
– Остался один вариант. Бежать. Прямо сейчас. Через окно.
На цыпочках, стараясь не выдать себя ни единым скрипом, я метнулась в коридор. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно даже на втором этаже. Схватила пальтишко, обувь, на ходу обмоталась шарфом.
Вещи остались наверху.
Я на секунду замерла, глядя в сторону лестницы, но тут же тряхнула головой. Нет, подниматься за ними было бы слишком рискованно. Норелла могла услышать.
Что ж… значит так.
Без сумки. Без денег.
Главное – подальше отсюда.
Я приоткрыла окно и тут же пожалела об этом. В лицо ударил ледяной воздух. Острый, колючий. За окном бушевала метель, хлопья летели стеной. Ветер завывал, заметая все вокруг.
– Прекрасная погода для побега, – прошептала я сквозь зубы.
Подоконник оказался холодным и скользким. Я залезла на него, схватившись за раму, еще раз оглянулась, осмотрела кухню. На секунду мелькнула мысль, может, все это затянувшийся сон? Сейчас проснусь, а за моим окном серый город.
– Пошевеливайся давай, – недовольный Васькин голос вернул меня в реальность. – Или ты решила тут до утра стоять?
Я зажмурилась и прошептала:
– Раз… два… три…
Прыгать оказалось невысоко. Я мягко провалилась в сугроб, завалившись на спину, утонула в снегу по самые уши. Но тут же вскочила, судорожно стряхивая с лица ледяную крошку.
– Давай теперь ты, – прошептала я, подняв голову.
Васька стоял на подоконнике и с подозрением глядел вниз.
– Вообще-то, – мрачно сказал он, – я не люблю снег. Я тебе говорил. Лапы морозить