― Вы обещали… мой сын… ― с придыханием говорит тот. Король поджимает губы.
― Я ничего не забыл, мой верный слуга Мальгост, имей терпение, ― степенно проговаривает он. ― Марсель, конечно же, отправится вместе с Серин…
― Ваше величество, но… ― пытаюсь возразить я, живо представив себе картину маслом, от которой мне вмиг делается дурно. Нет, что угодно… просто одумайтесь, пока не поздно, это очень плохая идея!
― Никаких но, мой мальчик. ― Взгляд Элдриха остро проскальзывает по мне, от чего я невольно ежусь. ― Ты единственный из всех потомственных драконов, кто так им и не стал. ― По залу прокатываются смешки. О, да ладно, эта шутка обросла бородой лет как десять назад. ― Я могу помочь пробудить в тебе поистине драконью силу. ― Он достает из кармана стеклянный граненый пузырек, в которым плещется и сверкает ярко-синяя жидкость. ― Стоит только выпить это ― и все твои беды навсегда останутся в прошлом…
Внутри меня что-то екает. Оказывается, это можно было изменить… давно? Просто выпить какой-то эликсир, и драконьи крылья ― мои? И я все это время мучился, чего только не перепробовал, а такое простое решение было под носом⁈
― Ваше величество, вы обещали… ― Мой отец склоняется еще ниже, дотрагиваясь лбом до пола. ― Обещали, что сделаете его министром при дворе…
― Если Марсель справится, должность первого министра ему обеспечена, ― подтверждает король.
― Что я должен сделать? ― позабыв о приличиях, спрашиваю я. Мне позарез нужен этот эликсир. Наконец, стану драконом и позабуду о годах унижения. Кто б знал, как я устал от этих насмешливо-жалостливых взглядов! А когда случайно превращался в кота ― в детстве не мог контролировать это, ― мне еще и пинки доставались. Не любят здесь милых пушистых животных…
― А я разве не сказал? ― приподнимает брови тот. ― Убить мою дочь, разумеется… нет, не эту, ― на его лице появляется жесткая ухмылка, когда я перевожу, наверное, ошарашенный взгляд на Серин. ― С ней прошу обращаться учтиво и во всем слушаться… она знает, что делать.
Кажется, я здорово вляпался. Мало того, что мне нужно убить какую-то девушку, так еще и стать слугой этой… мартышки на шесте! Ух, лучше бы мне поручили убить ее! Аж на душе полегчало бы.
― А если я откажусь? ― спрашиваю на всякий случай и старательно игнорирую жгучий взгляд отца, который смотрит на меня с нескрываемой ненавистью.
― Изгнание, ― пожимает плечами король, как будто это и так ясно. ― Нам нужны сильные драконы а не… пушистые твари, которые только и умеют, что гадить по углам. ― Он брезгливо морщит нос. ― Я терпел тебя слишком долго, Марсель, в знак уважения к твоему отцу, который преданно служит мне. Мы все надеялись, что драконья сущность в тебе проснется, но увы. Придется тебе заслужить право быть драконом.
Это правда. У нас либо ты, либо тебя. Здесь не терпят слабых, а тех, кто не живет по драконовским законам, изгоняют или убивают. Так поступили с моим братом… из-за меня. До сих пор не могу себя простить.
Не знаю, что больше всего меня коробит ― что Серин вдруг оказалась неродной дочерью короля, хотя все это время вела себя как самая заносчивая в мире принцесса и втаптывала меня в грязь при любой удобной возможности, или то, что Элдрих хочет убить родную кровь? Не нужны наследники ему, оказывается. Конечно, он живет уже больше ста лет и умирать не собирается: выглядит лет на сорок, не больше. Только как, скажите на милость, я должен убить эту несчастную? Превратиться в кота и вцепиться ей в глотку? Кажется, это плохая идея.
Стоит ли мне соглашаться на это?
Хм… как будто у меня есть выбор.
1 глава
Хлоя
― Вот, полюбуйся, это все твоя недотепа криворукая! Мясо сгорело до углей и пирог туда же… не уследила, мерзавка!
Мачеха орет, не переставая, встряхивает меня как тряпичную куклу, а потом грубо толкает. Спасибо огромному верстаку, который меня задерживает: если бы не он, я бы полетела лицом вперед и пропахала носом.
Выпрямляюсь и сжимаю руки в кулаки, гася в себе естественное желание зарядить по красномордой роже. Еще бы не уследить! Когда постоянно отвлекают от готовки: «А вот там полы помой, не в сарае живешь», «А здесь пыль протри, грязнуля», «Застегни мне платье и живо, живо, шевелись ты, курица неповоротливая!», то удивительно, что только мясо сгорело, а не дом, и как я вообще кукушкой не поехала за сегодняшнее утро ― мачеха сегодня в ударе.
― Что случилось, Матильда? ― Отец выходит из-за ширмы, где хранятся ящики со всякой всячиной ― наверняка снова искал потерянную деталь или инструмент. Его обычно добродушное лицо становится каменным, а во взгляде появляется что-то непривычно тяжелое. Я глазами ему показываю: «Не надо! Пожалуйста. Не лезь. Будет только хуже и вообще… у меня есть план! Папа, услышь меня!»
― А то, что с сегодняшнего дня она здесь больше не живет!
Мачеха снова хватает меня и дергает за волосы, как раз в том месте, где шишка, которую я заполучила вчера. Ожидала, что будет больнее, но все равно неприятно. Стискиваю зубы, чтобы не выругаться этой мегере в лицо, ведь не так больно, как обидно и унизительно.
― Но Матильда… ― пытается слабо возразить отец.
― Я так решила ― и точка! Девчонке уже двадцатник стукнул, а ничего не умеет, нахлебница! Собирай вещи, негодяйка, и чтобы до вечера убралась с моих глаз!
Мачеха снова толкает меня, теперь уже в другую сторону. Я бы, наверное, упала на этот раз, если бы меня не подхватил отец.
― Папа, все в порядке, ― начинаю я, но он меня не слушает и шагает к двери, где только что стояла его строптивая женушка.
― Нет. Достаточно. Ты не должна больше это терпеть.
Хватаю его за рукав.
― Только послушай! Послушай меня, ― говорю я. ― К вечеру она подостынет, и все будет, как раньше! Вряд ли она найдет себе бесплатную помощницу…
― Ты не ее служанка. ― Отец смотрит на меня одновременно с теплом и горечью. ― Весь дом на тебе. Если бы я только знал…
― Но ты не знал, ― пожимаю плечами. Отец не виноват, что женился,