― Луминариум может ему навредить, ― стараюсь говорить спокойно, но внутри все клокочет. ― Его нельзя трогать никому, кто не из рода Мальфас.
― Ему ― нет, но тебе-то можно, ― сухо произносит Серин, буравя меня взглядом своих глубоких серых глаз. ― Тебе достаточно подержать его в руках, а потом прикоснуться к ране, и она исчезнет.
Не говоря ни слова, я выхожу из лавки через мастерскую. Оттуда попадаю во двор.
Мой милый дворик, где я сажала цветы и клубнику… кажется, очень скоро все это придется бросить, оставить навсегда. И отец. Он сейчас в лавке, стоит у стены с растерянным видом и не знает, как помочь несчастному. Значит, луминариум и правда наша единственная надежда.
Выходит, если я сейчас принесу луминариум, Серин меня убьет? Чтобы избавиться от проблемы, которая появилась у Эйдралиса.
Или если не убьет, то просто подождет, пока это сделает король. Чтобы не марать руки.
Перед глазами будто белая пелена. Я просто не вижу выхода. И мне… мне страшно как никогда раньше.
Как в тумане проплывает передо мной вся жизнь. Все, о чем мечтала и все, что так и не сбылось.
Просто потому, что постоянно чего-то боялась. Малодушничала. Не делала никаких шагов… а потом появилась Серин. Та, которая заменила меня в Эйдралисе и прожила мою жизнь. И которая знает, чего хочет. Которая ничего и никого не боится.
Сбрасываю наваждение и бегу в дом. Быстро поднимаюсь наверх, отмечая, что по привычке ищу глазами своего рыжего кота. Хватаю черную коробку и спешу обратно, надеясь на то, что Серин сказала правду: я смогу вылечить Марселя. А не просто ради того, чтобы я собственноручно отдала ей кристалл.
― О чем отец только думал, когда посылал его сюда! ― слышу я голос Эмиля, когда вхожу в лавку.
Посылал? Марсель ― посланный сюда так же, как и Серин. Почему я раньше не догадалась, что кот ― волшебный? Все гнала эти мысли, потому что очень хотела иметь милого домашнего питомца, которого мне не разрешала заводить мачеха.
Сталкиваюсь с пронизывающим взглядом Серин.
― Принесла?
Прижимаю коробку к себе, хотя глубоко внутри понимаю: сейчас не время что-то там прятать или таиться. На кону стоит жизнь человека, который, между прочим, меня спас.
Когда ставлю коробку на пол, разрываю опилки и вынимаю луминариум, представляю перед собой лицо Эмиля ― все такое же холодное, закрытое, но в его глазах ясно видно, что для него значит брат. Что это не просто слова. Благодаря этому я еще лучше узнала мужчину, который предложил мне руку и сердце.
И матушка. Она любила меня все эти годы, хотя жила в темном королевстве, где много зла и несправедливости.
Когда прикасаюсь пальцами к опилкам, вспоминаю кота Марсика, который «подсказал», как сберечь кристалл, чтобы его не похитили раньше времени. Интересно, зачем он это делал?
Сжимаю в руках луминариум, а потом прижимаю к груди. Что ж, даже если это все подстава, другого выхода у меня нет.
Две пары глаз пристально смотрят на меня. Точнее ― на луминариум у меня в руках.
― Что дальше? ― неуверенно спрашиваю я.
45 глава
Матушка как-то говорила, что я могу стать драконом, если захочу. Луминариум активировал во мне магию, которая спала все это время. Только она меня не звала к себе. Она, наоборот, сделала все возможное, чтобы я оказалась как можно дальше от Эйдралиса.
Но я могу исцелять. Могу стать проводником энергии, которая восстановит Марселя. Не нужно бояться. Нужно действовать.
Медленно отнимаю руки от луминариума. Мои ладони излучают голубоватый свет.
― Я должна еще что-то сказать? ― неуверенно спрашиваю у Серин. Ведь в магии ничего не смыслю и хочу сделать, как правильно.
― Нет, важно только твое намерение, ― говорит та.
«Кристалл нам помогает, это полуразумный артефакт, но все же он не мыслит сам по себе, ― вспоминаю слова матушки. ― В добрых руках им можно сделать много хорошего, а вот в злых… он обладает огромной разрушительной силой».
― И убери подальше луминариум, чтобы он случайно его не коснулся, ― предупреждает Серин.
Она как будто нарочно не называет Марселя по имени.
А луминариум уже и так в коробке. Куда мне его убрать? Подальше от себя? Снова меня захватывает предательская мысль, что когда я это сделаю, Серин в два счета им завладеет.
И где гарантия, что это не сделает Эмиль?
Правда, прикоснуться к нему голыми руками они не смогут. Но можно использовать ткань или бумагу ― было бы желание, а выход найдется.
Кажется, я боюсь того, чего не произойдет. А сейчас мне нужно думать только о Марселе и сосредоточиться на нем.
Еще немного подпитываюсь луминариумом, после чего возвращаю его в коробку, которую ставлю на прилавок. Не хочу даже знать, смотрит ли Серин в ее сторону алчным взглядом. Хочется верить до конца, что она не так уж плоха. И что все предупреждения матушки ― просто предупреждения, не более того.
А уж об Эмиле и подавно не хочется думать ничего дурного.
Подхожу к Марселю и осторожно прикладываю руки к поврежденному месту, где повязка насквозь пропиталась темной кровью. По всему моему телу будто проходит заряд молний. Руки мелко трясутся, голубое свечение, исходящее из них, разгорается все ярче, а волшебные струйки голубого дыма будто окутывают тело Марселя. Они змейками скользят по нему, а когда я убираю руки, то вижу, как эти змейки устремляются в больное место.
Повязка сама собой развязывается и спадает. Глазам своим не верю: на боку, где была глубокая рана от кинжала, в прорехе одежды виднеется идеально чистая кожа! Ни шрама, ни даже намека на то, что там было какое-то повреждение.
Марсель открывает желтоватые глаза, которые сначала непонимающие обводят глазами комнату, а потом его взгляд застывает: он заметил знакомый ему коробок с луминариумом на прилавке.
Один короткий взгляд на меня… и Марсель уже на ногах. Он закрывает меня и луминариум собой. Его рука тянется к ножнам, но окровавленный кинжал по-прежнему валяется на полу.
46 глава
Марсель
Надо же, я полностью