― Навредить мне можешь только ты! ― Элис топает ножкой. Ее глаза наполняются слезами, а я делаю шаг вперед. Каков нахал! Вместо того, чтобы похвалить дочь, чтобы восхищаться, какая она у него талантливая, он несет полную чушь. Не нужно было, значит, жениться на фее, если ему фейский дар ребенка не по душе. Или вообще не стоило жениться, если не хотел видеть в своем потомстве какое-либо магическое наделение…
Идиот. Так бы и врезала, будь я немного посильнее или хотя бы драконицей, чтобы достойно дать отпор.
Ардин бледнеет. Его лицо становится сродни цвету волос. Да мне на него плевать. Только пусть посмеет обидеть Элис, я ему точно задам, мало не покажется!
― Я запру тебя в отдельной комнате и приставлю круглосуточную охрану, если слов ты не понимаешь, ― едва сдерживаясь от ярости, произносит он.
― Да вы ― настоящий тиран! ― не выдерживаю я.
Ярко-голубые глаза Ардина вспыхивают тем самым холодным огнем, который должен меня напугать. Да только я теперь бесстрашная: ребенок явно нуждается в защите и поддержке. Все равно жить мне здесь год как минимум ― если дракон вдруг остепенится и найдет деньги на уплату долга. Или же я буду привязана к этому дому навсегда.
Чудесная маленькая Элис, которая прячет от родного отца свой дар… осталась наедине с этим жестоким миром. Сирота ― при живом родителе, который, по словам Ричарда, проживает не самые лучшие времена… Да тараканов в голове у него больше, чем в подвале старой хрущевки.
― Ты не знаешь ничего, чтобы так говорить. ― Глаза его мерцают ― загораются и потухают, будто он борется со своим гневом, но безуспешно. ― Вам лучше не переходить мне дорогу, Габриэлла. Ваша задача ― выполнять расписание, каждую его букву. Иначе ― расстанетесь с жизнью раньше положенного срока.
Процедив это сквозь зубы, он разворачивается и уходит. Элис тут же поворачивается ко мне, глядя с испугом и непониманием.
― Раньше он не был таким, ― говорит она, и губы ее дрожат. ― Может… может мне кажется, но он… вроде был… хорошим.
― Верится в это с трудом, ― вздыхаю я.
Остаток дня пролетает быстро. Поговорив немного с Элис, как можно защитить комнату ее бабушки от того, чтобы в нее не врывались с ноги, я решаю найти в библиотеке нужную книгу заклинаний. Элис говорит, что сама выстроит барьер: это могут делать только драконы, у фей, увы, они получаются слабыми.
Вылазку в библиотеку я планирую на глубокий вечер, чтобы на этот раз мне никто не помешал. Потом мы идем на кухню, и я, наконец, успокаиваю свой бесконечно урчащий желудок. Все-таки стряпня Мэй очень даже неплоха, учитывая, что разносолов в этом доме не подают: простой овощной суп, домашний хлеб, вареная курица и печеные яблоки и медом. Я бы удивилась, если бы в меню не входили яблоки.
При Элис Мэй вела себя сдержанно и не хамила. Такое ощущение, что она боится ей в чем-то не угодить. Типичный случай, когда тиран превращается в жертву по щелчку пальцев.
Наевшись до отвала, мы снова идем в комнату Элис, и она мне рассказывает еще немного ужасов своей жизни, причем самым обыденным тоном. Например, то, что отец забрал у нее все книги со сказками, потому что все они рассказывают о магии. А в библиотеке, которая на удивление находится в открытом доступе, она не нашла для себя ничего интересного: легенды рассказываются очень сухо и там почти нет картинок, будто написаны для взрослых.
«Значит, самое интересное и впрямь находится за тем магическим барьером, который мне удалось преодолеть», ― думаю я. И это значит, что сегодня ночью я отправлюсь не только за книгой с заклинаниями, а попытаю счастья с той лавовой книгой. Недаром же она стоит в запретном стеллаже на самом верху!
Поговорив немного, предлагаю Элис отправиться спать ― у нее глазки слипаются от усталости, все же сегодня был непростой день и для нее. Она открыла в себе дар драконицы, когда подожгла штору не спичками, а собственным огнем ― о чем без устали болтала весь вечер. А еще ― познакомилась с милым червячком, создала для него вещи и… случайно подружилась со мной, доверила мне свои сокровища. Для ребенка это слишком много впечатлений за день.
На удивление, она со мной не спорит и даже разрешает ее выкупать, сообщив, что обычно ей помогает Мэй или она купается сама. Я облегченно вздыхаю, что хотя бы с личной гигиеной у нас проблем не будет ― девочка очень чистоплотная.
Да только проблема тут же нашлась в другом. Мэй. Она во время ужина смотрела на меня волком, будто кормит меня из собственных запасов или свои кровные на меня тратит. А когда мы с Элис затеяли веселую возню, нагревая воду для купания и доставая деревянную лохань, она вообще взбеленилась и начала критиковать каждый мой шаг, даже не стесняясь девочки. Как будто я у бабушки в деревне никогда печь не растапливала дровами или не купалась в похожей лохани. Или воду не таскала из колонки в ведре.
На меня скрежет зубов Мэй не особо подействовал: я впервые чувствовала себя счастливой и умиротворенной в этом мире, даже после всего, что услышала и узнала. Даже несмотря на долги и возможное рабство. А все потому, что маленькая девочка вдруг перестала видеть во мне врага и доверилась ― вот так чисто и безусловно. Настроение у меня было на высоте, а Мэй с каждым словом просто сочилась ядом, хотя я ей ничего не сделала. Все закончилось тем, что Элис топнула на нее ножкой и приказала убраться. Потому что ей не нравится, как та обращается с ее гувернанткой.
Мэй враз побледнела, но ушла, глянув на меня напоследок так, что мне по-настоящему стало жутко. Даже Ардин меня так не пугал своим рычанием и раздуванием ноздрей. Да уж, от этой карги можно чего угодно ожидать.
Решила не делиться своими страхами и опасениями с Элис. Укладываю ее спать, жалея, что в доме нет ни одной книжки со сказками, чтобы почитать на ночь. Не понаслышке знаю, как это сближает. Но ничего. Это только мой первый нормальный день работы. Раздобуду сказок для ребенка. А если нет ― придумаю свои. Чего мне стоит?
Кажется, впервые за все семь лет после смерти Алисы у меня появился