Он замирает, и на его лице на миг появляется что-то похожее на замешательство, но оно тонет в новой волне гнева.
— Ты думаешь, что хорошо поступала, да? Что мне нужна такого рода… помощь? ― чуть ли не выплевывает он и швыряет яблоко в горящий камин. — Ты считаешь, что имеешь право соваться в мой дом со своими правилами и исправлять то, что восстановлению не подлежит?
Он отходит от меня, резко открывает ящик, чуть не вырвав его с мясом, хватает тот самый пожелтевший пергамент с нашими кровавыми подписями и бросает его на стол.
— Я ограждал этот дом от огня, который губит все вокруг. А ты… ты солгала мне, что не имеешь магии, и принесла сюда этот огонь. В вид лжи и чар. Поддерживала мою дочь, помогала развивать ее дар! Я ошибся в тебе, Габриэлла, но… ты еще горько об этом пожалеешь.
С треском, который кажется громоподобным в тишине кабинета, он разрывает договор пополам. Клочки пергамента падают на пол, и я чувствую, как внутри меня что-то обрывается.
— Пошла вон, — говорит он, и его голос снова становится сухим и безжизненным. Он смотрит на меня, но словно не видит. — Убирайся. Все, ты свободна. Видеть тебя не хочу.
Я стою, не в силах пошевелиться, глядя на две половинки магического драконьего договора, который якобы невозможно расторгнуть. Ардин просто разорвал его напополам и… что, это все? Я теперь могу идти на все четыре стороны, и мне ничего за это не будет?
Пока я пытаюсь что-либо понять, клочки на полу начинают шевелиться. Они ползут друг к другу, словно железные опилки к магниту. Светящиеся нити — красно-золотые, как драконий огонь, прошивают разорванные края. И вот, договор снова лежит на полу целый и невредимый, будто его и не рвали. Только моя подпись и наши капли крови горят на нем чуть ярче, чем до этого, всем своим видом крича о нерушимости драконьего договора.
Внезапная мысль ударяет меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.
Я могу его уничтожить. По-настоящему.
Не просто разорвать ― это ничего даст, ― а испепелить в прах. Потому что я… наполовину ксавер. Магия Разлома способна расколоть и разрушить любые магические связи. Даже скрепленные драконьей кровью.
Мне нужно только коснуться его, прямо сейчас ― и я свободна. Магия не сожжет меня изнутри ни завтра, ни послезавтра, если я после этого уйду.
Пока разрываюсь между тем, как я хочу поступить и как правильно, дверь в кабинет с грохотом распахивается.
На пороге стоит Элис. Она босиком, в ночной рубашке, губы трясутся, в глазах стоят слезы. Должно быть, она слышала наш разговор ― что неудивительно, с драконьим-то слухом.
― Что ты здесь делаешь, еще и в такое время? ― напускается на нее Ардин. Элис упрямо поджимает губы и смотрит на него с вызовом.
― Мне стало страшно, я пошла к Габи… а ее нет в комнате. Я пошла ее искать, а ты… ты снова на нее кричишь и прогоняешь! Ты плохой! ― Ее голосок срывается от гневных слез.
― Сейчас же возвращайся в спальню, Элис! ― Ардин повышает голос, и его глаза на миг вспыхивают, но тут же погасают. ― Тебе давно уже пора было спать!
― Не кричите на нее, ― вмешиваюсь я, подойдя к девочке и беря ее за руку. Элис тут же приникает ко мне, а во мне закрадывается обида, которую осознаю только сейчас. Ведь меня только что вышвырнули из дома, где я изо всех сил старалась быть полезной. Делала, что могла, даже забыв о своей прошлой жизни ― не до этого было. И это больно, да, не скрываю.
― Отведи мою дочь в ее комнату и возвращайся, ― как-то устало произносит Ардин, потерев ладонью лоб. Он выглядит изможденным, да мы все здесь устали. Шутка дело ― пытаться угнаться за пронырливыми магами, которые что ни день, то выпускают какую-то волшебную новинку, и в эти магазины толпами валят покупатели. А тут мы со своими сомнительными яблоками. Правда, за эту неделю у нас уже появились постоянные клиенты, которые распробовали фрукты, и им понравилось. Мало того, некоторые из них говорили, что это лучшие яблоки во всем Эфемероне, а может даже во всей Аэтерии и по секрету пытались выведать магический рецепт их создания…
Да только Ардину все это не нужно. А что ему нужно? А дальше погружаться в свою боль, жить в этом болоте, постепенно затягивая за собой слуг, дочь и меня?
Странно, что сейчас в мыслях я не причислила себя к его слугам. Мне давно уже кажется, что я ― нечто большее.
Жаль, Ардин этого не видит и не понимает.
― Надеюсь, вы разрешите мне переночевать до утра? ― спрашиваю я негромко, прижимая к себе притихшую Элис, которая, кажется, начала понимать, что дело пахнет жареным, и что на отца обычными слезами-капризами уже не повлиять.
40 глава
Ардин скользит по мне взглядом, в котором ощущаю раздражение, смешанное с отчаянием и… как ни странно, интересом. Наверное, до сего момента никто из слуг не вел себя с ним столь смело, даже вызывающе.
― Разумеется, ― сухо говорит он, отведя взгляд как будто бы с неохотой.
― Элис, иди в мою комнату, я скоро приду, ― мягко говорю я, желая сказать дракону еще несколько слов.
Та неохотно подчиняется. И вообще выглядит такой несчастной, что мне хочется прижать ее к себе и уйти вместе с ней с этого постылого дома…
― Если вы меня прогоните ― я погибну, вы же знаете, ― тихо говорю я, подозревая, что Элис может стоять под дверью и подслушивать. И не собираюсь ему даже намекать, что могу по-настоящему уничтожить договор ― хочу, чтобы он понял и прочувствовал всю низость своего поступка.
― Мне плевать. ― Тот складывает руки на груди и отводит взгляд. ― Ты сама напросилась.
― Но… ― пытаюсь возразить я, однако он перебивает:
― Я не могу следить за каждым твоим шагом, как не могу запретить тебе творить чудеса. Но ты даже не представляешь, сколько горя и бед может причинить магия…
― Отчего же, я знаю, ― быстро говорю