― Не знаешь, ― грубо отчеканивает он. ― Но как бы там ни было, стать причиной твоей гибели я не хочу, мне хватает и… ― Он осекается. ― В общем, до завтра ты остаешься, а потом я придумаю, как расторгнуть свой договор.
«Зачем придумывать велосипед», ― хочу сказать я, но молчу. Потому что осознала: на самом деле я хочу здесь остаться, хоть жизнь здесь порой непредсказуема, а порой откровенно опасна. Не ради себя. Ради Элис. Я не позволю, чтобы ей причинили боль или чтобы она стала рабыней какого-то самодура.
Как ни странно, Элис ждет меня в моей же комнате, забравшись под одеяло. Олли спит у нее на коленях, свернувшись в клубочек, как кот, и она, едва касаясь пальцами, гладит его по спинке.
Ее покладистость мне нравится, но в то же время пугает. Не исчез ли в ней тот огонек, который горел в глазах, когда она пыталась что-то доказать, изменить, получить хоть каплю отцовского внимания и любви? Но Ардин будто выгорел внутри той ночью и, отдав Элис на попечение Мэй, больше не вникал в ее жизнь, как полагается родителю, зализывая раны и топя себя болоте вины.
Элис при виде меня встает, относит Олли в корзинку на подушечку и укрывает его бархатным лоскутом, который принесла из своих запасов.
― Я хочу тебе кое-что показать, ― говорит она с таким серьезным видом, что мне тут же становится не по себе. Дети не должны быть такими… взрослыми.
Элис становится напротив меня и будто бы о чем-то задумывается. Через несколько секунд за ее спиной появляются светящиеся роскошные крылья. Они выглядят скорее виртуальными, чем настоящими, сотканными из уплотненного воздуха.
― Ого, ― вырывается у меня. ― Готовишься стать феей?
― Это крылья дракона, ― без эмоций произносит Элис, глядя куда-то рядом со мной. ― Во мне должен был пробудиться кто-то один, в кого я потом буду превращаться. Ну вот… это оказался дракон.
Ее голосок дрожит и срывается в конце.
― О… ты не рада? ― подхожу ближе и осторожно прикасаюсь к ее плечу. ― Или… может, ты плохо себя чувствуешь?
Кто знает, как происходит это «пробуждение». Я по-прежнему двигаюсь вслепую и узнаю все в последний момент.
― Рада, ― без эмоций говорит та. ― Просто папа, если узнает, убьет меня.
Сказано ровно, сухо, просто констатация факта. Десятилетним ребенком.
― Не говори ерунды, ― строго произношу я. Ардин может излишне строгий и зашореный из-за своего трагичного прошлого, но он же не зверь какой-то…
― Папа был уверен, что запрещая мне использовать магию, он искореняет ее во мне… точнее ― то, кем я есть, понимаешь? ― пытается пояснить Элис сложные даже для взрослого вещи. ― Но это невозможно. Я ― это я. И я ― драконица. Чтобы убить магию во мне, ему придется убить… меня.
Элис сглатывает и покачивается. Крылышки за спиной погасают. Я подхватываю ее, укладываю на кровать, растираю руки, похлопываю по щекам. Все во мне колотится, и хочется своими руками придушить Ардина за то, как он так ведет себя по отношению к дочери, что у нее вообще такая мысль возникла. Еще пару минут назад я испытывала к нему острую жалость, но теперь она прошла. Нет ее. Нет ему оправдания за то, что он делает.
Элис вздрагивает и открывает глаза.
― Мне страшно, ― едва слышно лепечет она. ― Я не знаю, что мне теперь делать…
Я сажусь так, чтобы усадить малышку на колени, и плотно прижимаю ее к себе, чтобы она слышала стук моего сердца.
― Со мной ты в безопасности, ― твердо говорю и я даже сама верю в это. Пусть не смотрят, что я хрупкая на вид. Во мне течет магия ксаверов и когда придет необходимость, я пущу ее в ход. ― Тебе нечего бояться, правда! ― добавляю я, укачивая Элис, как младенца.
Внутри меня что-то болезненно сжимается от того, насколько она выглядит беззащитной и ранимой. Она сейчас сбросила все свои иголки, все маски, словно они разом ей стали не нужны. Или просто перестали помогать.
― Габи… когда ты уйдешь… когда отец тебя прогонит… возьми меня с собой. ― Она хватается за мою руку, как утопающая. ― Не оставляй меня здесь. Я буду послушной… все буду делать, как ты скажешь. И помогать буду… я даже готовить умею, Мэй меня научила…
― Конечно, малыш, я тебя не оставлю в любом случае, ― приговариваю я, убирая волосы ей со лба. А сама думаю о том, как так могло статься, что кроме меня ― чужой незнакомой женщины, у девочки при живом отце нет никого, кому бы она могла довериться и на кого положиться?
Еще мелькает мысль, смогла ли бы защитить Мэй свою «отраду», как она выразилась, если бы судьба повернула иначе, и я не попала бы в этот мир? Хватило ли бы у нее на это силы духа?
Элис так и засыпает в моих объятиях.
Рано утром меня будет стук в дверь. Внутри нехорошо сжимается. Быстренько набрасываю на себя халат и выбегаю на улицу, как будто мне больше всех надо.
Ардин уже там. На этот раз пришли не тролли, а эльфы-чинуши, о чем говорит их постный вид и форма одежды.
― В документе написано месяц! ― распаляется дракон, что-то им доказывая.
― Мэр распорядился иначе, ― говорит один из эльфов, равнодушно глядя на него. ― В запасе у вас ровно неделя, чтобы отдать долг. Иначе ваше имущество перейдет к другому дракону, который стоит выше всех по рангу и прибыли. Советуем поторопиться.
41 глава
― Мы можем заплатить часть суммы! ― влезаю я, но один из чиновников тут же качает головой.
― Только весь долг ― и тогда мэр отменит приказ о продаже поместья рода Грейнмор, ― подчеркнуто вежливо произносит эльф, а у меня опускаются руки.
После ухода чиновников я впервые вижу в глазах Ардина растерянность по поводу долга, а то до этого хорохорился вовсю и делал вид, что у него все под контролем.
— Договор… остается в силе, — произносит он, и слова даются ему с трудом. Он смотрит не на меня, а куда-то в пространство за моим плечом. — Я вынужден отменить решение о твоем увольнении…
― Нет,