София смотрела на ликующего отца, чувствуя, как внутри разливался холод.
— Если ты прав… его ценность неизмерима. Но вопросов становится только больше. Почему демоны оставил в живых Тихона? Зачем притащили к себе в лагерь? Совпадение ли, что этот мальчишка оказался именно там и именно тогда?
— Пусть инквизиция копается в грязном белье и мотивах Буера, — отмахнулся Эдвин, подходя к столу и наливая себе обжигающе горячий травяной настой. Его руки всё еще мелко подрагивали от адреналина. — Пусть ищут заговоры. А я… я получу этого мальчишку. Мое испытание было не напрасным. Акиро станет моим учеником. Я препарирую этот феномен, я разберу его духовную структуру на атомы. О, София, этот год будет просто потрясающим!
* * *
Планета Демосфен. Особняк Вассаго на склоне вулкана Борнау.
Воздух здесь всегда был пропитан запахом серы и пепла, но магические печати особняка превращали этот ад в изысканный курорт. Вассаго, сын лорда Асмодея, лежал в бассейне, заполненном ледяной родниковой водой. Рядом, буквально в паре метров, яростно бурлила ослепительно оранжевая лава второго бассейна. Окутанный паром, Вассаго медленно покачивал в руке бокал с Красным Шумерским, глядя на рубиновые блики.
Его уединение прервалось так же внезапно, как и всегда.
— Та-да-а-ам! А вот и я! — раздался громкий, почти истеричный голос.
Из арочных дверей на террасу выпрыгнул Алан ре Валефорд. Герцог, чье тело было немыслимой химерой льва с головой осла, сегодня превзошел сам себя. Поверх цветастой рубахи был небрежно накинут фиолетовый пиджак, а на лапах красовались всё те же кислотно-красные кроссовки. Он двигался дергано, театрально пританцовывая, будто выступал на сцене невидимого кабаре.
— О мой великий, неподражаемый, леденящий душу повелитель! — Валефорд отвесил гипертрофированный, шутовской поклон, едва не зачерпнув гривой воду из бассейна. — Ваш покорный слуга прибыл с вестями, которые заставят вас рыдать от восхищения… или просто рыдать. Я еще не определился!
Вассаго даже не повернул головы. Лишь его правый глаз лениво приоткрылся.
— Алан. Если ты сейчас же не прекратишь этот балаган, я прикажу вырвать твой болтливый язык и использовать его как подставку для бокала.
Валефорд мгновенно выпрямился. Широкая безумная ухмылка на его ослиной морде стала еще шире. Он подошел к краю бассейна, присел на корточки и доверительно прошептал:
— Деревни в руинах. Инквизиция Гадара носится кругами, как стая обезглавленных кур. Буер сбежал, сверкая пятками, потеряв пятерых своих ручных песиков… А наша маленькая драгоценная птичка Акиро вновь упорхнула. Сделка с Буером провалилась. Мальчишка у инквизиторов.
Пальцы Вассаго на ножке бокала едва заметно сжались.
— Провалилась, значит. И Буер не смог его забрать, — холодно констатировал демон. — Ты ведь понимаешь, Алан, что меня сейчас волнует даже не этот паренек?
— О, я догадываюсь, — Валефорд хихикнул, поправив фиолетовый лацкан. — Вы переживаете о том, что ваш драгоценный батюшка, лорд Асмодей, вдруг проявил нездоровый интерес к вашему скромному хобби.
Глаза Вассаго вспыхнули желтым пламенем. Он резко сел, вода с плеском скатилась с его чешуйчатой кожи.
— Отец приходил в мое поместье, Алан, — голос Вассаго стал тихим, и от этого пробирал до костей. — Он интересовался, с каких это пор его наследник ведет кулуарные переговоры с Буером, пристом второго легиона, от его, Асмодея, имени. Кто-то слил ему информацию.
Валефорд цокнул языком и сокрушенно покачал головой, хотя в его глазах плясали смешинки.
— Какая досада. Старики так подозрительны. И что же вы ответили лорду?
— Я сказал, что это часть моей игры по дестабилизации тринадцатого сектора инквизиции, — Вассаго сделал глоток вина, успокаивая дыхание. Страх перед отцом всегда боролся в нем с хищным азартом. И азарт постепенно брал верх. Ему нравилось ходить по лезвию. — Но теперь отец будет следить за мной. Мы наступили на хвост Агаресу, использовали Буера втемную, потеряли агентов, и при этом Акиро жив и невредим.
— Знаете, что самое смешное в этой ситуации, босс? — Валефорд поднялся, подошел к лавовому бассейну и, не моргнув глазом, опустил кончик своего кроссовка прямо в раскаленную магму. Подошва начала дымиться. — Буер ведь даже не понял, кто скрыл от него девчонку и этого рыцаря. Он уверен, что это был какой-то залетный капитан инквизиции с артефактами. Он не знает, что мальчишка обладает силой, способной прятать ауры.
Вассаго задумчиво посмотрел на своего слугу. Азарт вновь начал закипал в его крови.
— Если инквизиция не знает истинной силы Акиро, а Буер думает, что это случайность… значит, мы всё еще на шаг впереди. Мальчишка — идеальная фигура. Для них она непредсказуема и сокрыта туманом.
— Так каков план, о коварнейший из коварных? — Валефорд выдернул дымящийся кроссовок из лавы и картинно подул на него. — Ждем, пока он сам придет к нам в лапы?
— Мы будем следить за ним, — отрезал Вассаго, вылезая из бассейна. Рабыни тут же подскочили к нему с махровыми полотенцами. — Если он попадет к Линбергу, его попытаются приручить. Так что нам нужно лишь дождаться результата. А пока… пускай отец думает, что я играю в мелкие политические игры. Настоящая партия только начинается.
Валефорд заливисто, почти безумно расхохотался, его смех эхом разнесся над кратером вулкана, утопая в шипении кипящей лавы.
* * *
Зал Высшего Собрания Гадара был спроектирован так, чтобы подавлять. В этом колоссальном помещении, высеченном из цельного массива черного мрамора, не было окон, а свет исходил от парящих под потолком огромных люминесцентных сфер. Звук шагов здесь терялся, впитываемый тяжелыми бархатными портьерами, а температура всегда оставалась некомфортно прохладной, чтобы умы властителей города не туманились от лишних эмоций.
В центре зала, за монументальным дубовым столом в форме идеального треугольника, восседали три человека, в чьих руках была сосредоточена вся абсолютная власть над Гадаром.
От Думы — грузный широкоплечий боярин Мстислав Воронцов, чьи унизанные тяжелыми перстнями пальцы методично выстукивали ритм по столешнице. От Совета — епископ Ричард Спенсер, сухой, безукоризненно выбритый сановник с бледной кожей и надменным изгибом тонких губ. От Сената — Инь Чжоу, облаченный в традиционные шелка восточной знати, бесстрастный