Перед ними, вытянувшись по стойке смирно, стоял Жак Бустьен Анри Сворг — Старший Стратег Гадара. На его безупречном мундире сверкали ордена, но лоб покрывала едва заметная испарина. Докладывать этому триумвирату о потерях всегда было сродни прогулке по лагерю демонов.
— Ситуация в тринадцатом секторе полностью стабилизирована, господа, — голос Сворга эхом разнесся по залу. — Вторжение остановлено. Капитану четырнадцатого отряда Яго удалось нанести критический удар по пространственной аномалии и уничтожить портал демонов. Остатки нечисти зачищены тяжелой конницей и пехотой инквизиции. Угроза прорыва в средние кольца Гадара ликвидирована.
Епископ Спенсер брезгливо поморщился, словно услышал неприятный запах.
— «Уничтожил портал» звучит красиво для уличных глашатаев, Сворг. Нас интересуют цифры. Цена этой вашей «стабилизации».
Стратег едва заметно сглотнул, но голос его остался твердым:
— Потери составили пятьдесят четыре процента от изначальной группировки, переброшенной в зону конфликта. Из них сорок процентов — безвозвратные потери. Около четырнадцати процентов получили увечья, несовместимые с дальнейшим несением строевой службы.
В зале повисла тяжелая звенящая тишина. Инь Чжоу медленно открыл глаза, и в их черной глубине мелькнул лед.
— Пятьдесят четыре процента, — эхом повторил сенатор, и каждое его слово падало, как камень. — Вы понимаете, Сворг, что вы сейчас сказали? Вы стерли в пыль больше половины развернутых сил.
— Это недопустимое расточительство! — рявкнул боярин Воронцов, с силой хлопнув ладонью по столу. Перстни звякнули о дерево. — Вы хоть представляете, во сколько казне обходится один экипированный боец? Обучение в Академии — сто золотых монет в год! А инквизиторы учатся годами, прежде чем вообще получают право сражаться! А еще рыцари, монахи, армия! Это тысячи, десятки тысяч золотых, которые вы просто бросили в мясорубку!
— Враг действовал нестандартно, господин Воронцов, — попытался оправдаться Сворг. — Присутствие высшего демона уровня Буера…
— Меня не волнуют имена рогатых ублюдков! — перебил его глава Думы, наливаясь краской. — Меня волнует материальная база! Что с их доспехами? Что с оружием? Мечи из зачарованной стали, инкрустированные рунами пластины, это всё осталось там, в грязи? Вы отправили команды сборщиков на поле боя?
— Так точно. Но значительная часть экипировки расплавлена или утеряна в процессе сражения, — процедил Сворг, глядя прямо перед собой.
Епископ Спенсер устало потер переносицу, демонстрируя крайнюю степень раздражения.
— Значит, мы потеряли не только обученный ресурс, но и фонды. Замечательно. Подготовка нового пополнения до приемлемого ранга займет от трех до пяти лет. До тех пор тринадцатый и четырнадцатый сектора будут оголены. Нам придется перебрасывать туда патрули из внутренних колец, что ослабит защиту элитных районов. Это политический провал, Сворг.
— Мы могли потерять весь сектор, если бы не… — Сворг осекся под тяжелым взглядом Инь Чжоу.
— Мы не обсуждаем гипотетические исходы, Стратег, — ровным, лишенным интонаций голосом произнес сенатор. — Мы обсуждаем факт некомпетентности командования на местах. Утрата такого количества обученных единиц требует пересмотра бюджета. Министерство образования уже завтра потребует дополнительных ассигнований на ускоренный выпуск новых рекрутов. Мы вынуждены будем поднять налоги для внешнего кольца, чтобы покрыть этот дефицит.
— Пусть платят, — проворчал Воронцов, откидываясь в кресле. — Развелось там голодранцев. Но Инквизиции придется урезать аппетиты в закупках зелий на следующий квартал. Пусть компенсируют свои тактические провалы экономией. И передайте капитанам Яго и Вайнштейну: если они еще раз решат рубить порталы ценой половины своих людей, я лично поставлю вопрос об их компетентности.
— Будет исполнено, господа, — Сворг коротко поклонился.
Ни один из трёх властителей Гадара так и не спросил ни имен погибших, ни о судьбах выживших. В этом зале люди были лишь строчками в бухгалтерских книгах, а кровь имела значение только тогда, когда ее можно было конвертировать в золото.
* * *
Неоновый песок с тихим шорохом осыпался под подошвой тяжелого армейского ботинка. Дух с раздражением пнул изумрудный бархан, наблюдая, как поднятые в воздух песчинки мгновенно меняли цвет с холодного фиолетового на раскаленный золотой, пересекая незримую границу двух светил.
Здесь, в астральной пустыне Акиро, всё было соткано из противоречий.
Дух поморщился, чувствуя, как жар безымянного солнца пек спину сквозь потертую кожаную куртку, и сделал шаг вперед, упираясь ладонью в абсолютно прозрачную, но несокрушимую преграду. Хрустальная стена куба отдавала приятной неестественной прохладой. За стеклом, всего в паре десятков сантиметров от его пальцев, росла сочная зелень, а воздух, казалось, звенел от аромата вечной весны.
— Ну и долго мы будем играть в осаду крепости? — громко произнес дух, глядя сквозь стекло на уютный одноэтажный домик, утопающий в карликовых деревьях. Эхо его голоса потонуло в фиолетовых сумерках, отбрасываемых гигантским черным параллелепипедом за его спиной. — Выходи, Малая. Хватит дуться.
Ветви ближайшего кустарника дрогнули. Из цветочной тени медленно, с подчеркнутой нерешительностью вышла она. Густая пушистая челка спадала на глаза, на макушке нервно подрагивали рыжие лисьи ушки, а за спиной, выдавая истинное настроение хозяйки, раздраженно молотил воздух пушистый хвост.
Она подошла к преграде и остановилась напротив духа, глядя на него снизу вверх. Девочка не произнесла ни звука, но сквозь неразрушимое стекло ударила такая плотная ментальная волна обиды, едкого сарказма и ледяного упрека, что дух невольно передернул плечами. Её карие глаза кричали: «Я же тебе говорила!»
— Ой, только не начинай сверлить меня этим взглядом праведницы, — дух скрестил руки на груди, отворачиваясь от стекла. — Да, признаю, финал нашей гастроли вышел… скомканным. Но давай судить по результатам! Пацан цел? Цел. Мы живы? Живы.
Ушки девочки скептически дернулись, а хвост обвился вокруг ног. Она демонстративно присела на изумрудную траву своего сада, всем своим видом показывая готовность выслушать оправдания, в которые заранее не верила.
— В Скрале у нас просто не оставалось другого выбора, — горячо продолжил дух, возобновляя марш вдоль невидимой стены. — Этот наш малолетний идеалист надорвался. Он бы умер там, помогая этой светловолосой воительнице и ее стальной горилле. Тело уже отказывало! Я забрал контроль, воткнул железку в землю, а ты… — он резко остановился и ткнул пальцем в сторону стекла. — Ты ведь сама кайфанула от того, какую печать сплела!
Сквозь преграду пробилась волна чистого возмущения. Девочка возмущенно надула губки и скрестила руки на груди, отворачиваясь. «Это было варварство, а не повод для гордости», — ясно читалось в ее жесте.
— Это было выживание! — отрезал дух, ударив кулаком по стеклу, которое даже не завибрировало. — Триста метров идеального вакуума.