Мы идем по дорожке, которую выложили камнем в первый год. Джесси бежит впереди, разгоняя светлячков, которые уже зажгли свои маленькие фонарики. Мы подходим к мимозе. Она уже высокая — выше нас, с раскидистой кроной и нежными, перистыми листьями. Рядом — та, которую привезла Катя, поменьше, но тоже крепкая, живая. Они растут рядом, как мы.
— Скоро зацветет, — говорит Роза. — Я чувствую.
— В марте, — говорю я. — Как всегда.
— Как всегда, — она смотрит на меня. — Ты помнишь то восьмое марта? Когда прислал мне мимозу в первый раз?
— Помню, — я обнимаю ее. — Я боялся, что ты выбросишь.
— Я хотела, — она улыбается. — Но не смогла. Что-то остановило. Может быть, надежда.
— Какая?
— Что я не одна, — она прижимается ко мне. — Что кто-то меня ищет. Что кто-то ждет. Что кто-то любит.
— Я искал, — говорю я. — Я ждал. Я любил.
— Я знаю, — она смотрит на меня. — Теперь знаю.
Мы стоим в саду, обнявшись, и смотрим на мимозу, которая спит, набираясь сил. Звезды уже зажглись над нами, и море дышит где-то рядом. Джесси улегся у наших ног, положив голову на мои тапки.
— Ты счастлива? — спрашиваю я.
— Да, — говорит она. — Очень.
— Я тоже, — я целую ее в висок. — Я никогда не думал, что буду так счастлив.
— А я думала, — она улыбается. — Когда ты пришел в мою мастерскую в первый раз, я подумала: «Этот человек может сделать меня счастливой». Я испугалась. Я не была готова. Но я знала.
— Знала?
— Знала, — она поднимает голову, смотрит на меня. — Что ты — тот самый. Что ты пришел не чтобы взять. Чтобы отдать. Чтобы построить. Чтобы любить.
— Я люблю, — говорю я. — Каждый день. Каждую минуту. Каждую секунду.
— Я знаю, — она целует меня. — Я тоже.
Мы сидим на террасе до темноты. Роза рассказывает о планах на завтра — она хочет пересадить лаванду, которая разрослась, и посадить новые кусты роз, которые ей обещала Катя. Я слушаю, и мне кажется, что я слышу музыку. Не ту, что играет на радио, а ту, что звучит в ее голосе, в ее смехе, в ее дыхании.
— Ты помнишь, — спрашиваю я, — как мы посадили эту мимозу?
— Помню, — она улыбается. — Восьмое марта. Ты подарил мне чертеж сада. И мы пошли сажать. Ты держал ствол, а я закапывала корни.
— А потом Джесси выкопал ее, пока мы не видели.
— И мы посадили снова, — она смеется. — А он снова выкопал.
— Три раза, — говорю я. — Пока мы не догадались огородить.
— А теперь она выше нас, — она смотрит на мимозу, которая темнеет на фоне звездного неба. — Растет. Как наша любовь.
— Как наша жизнь, — говорю я.
Мы молчим. Тишина не пустая — она наполнена всем, что мы пережили вместе. Всеми днями, всеми ночами, всеми разговорами, всеми молчаниями. Всей любовью, которая росла, крепла, цвела. Как наш сад. Как наша мимоза. Как мы.
— Пойдем в дом, — говорит Роза. — Уже поздно.
— Еще немного, — я сжимаю ее руку. — Я хочу запомнить этот момент. Сад. Звезды. Твои руки. Нашу жизнь.
— Я запомню, — она улыбается. — Я запомню навсегда.
Мы сидим на террасе, держась за руки, и смотрим, как звезды движутся по небу. Джесси спит у наших ног, и его дыхание такое спокойное, что я чувствую, как спокойствие передается мне. Роза откидывается на мое плечо, и я чувствую тепло ее тела, запах ее волос — цветы и море. Все тот же запах, который я впервые почувствовал на том семейном ужине, много лет назад. Запах, который стал моим домом.
— Знаешь, — говорит она. — Иногда я думаю о том, что было бы, если бы я не ушла тогда. Если бы я осталась с Игорем. Если бы я не приехала в этот город. Если бы не открыла мастерскую. Если бы не ответила на твою открытку.
— И что ты думаешь?
— Что я была бы несчастна, — она поднимает голову, смотрит на меня. — Что я никогда не узнала бы, что такое настоящая любовь. Что я никогда не узнала бы тебя. Что я никогда не узнала бы себя.
— А теперь?
— А теперь я знаю, — она улыбается. — Я знаю, что такое любовь. Я знаю, кто я. Я знаю, кто ты. Я знаю, кто мы.
— Кто мы? — спрашиваю я.
— Мы — сад, — она показывает на нашу мимозу. — Который растет. Который цветет. Который живет. Который не боится зимы, потому что знает, что весна придет.
— Весна всегда приходит, — говорю я.
— Всегда, — она целует меня. — Как ты. Как я. Как мы.
Мы идем в дом. Я закрываю дверь, и за окном остается сад, который спит, набираясь сил. Джесси уже в своей корзине, и его дыхание ровное, спокойное. Мы поднимаемся наверх, в спальню. Я смотрю в окно на мимозу, которая темнеет на фоне звездного неба, и думаю о том, что через несколько месяцев она зацветет. Желтая, пушистая, пахнущая весной. И мы выйдем в сад, как делаем каждое восьмое марта, и она будет стоять в центре, и я буду держать Розу за руку, и мы будем смотреть на нее, и я буду знать, что это не просто дерево. Это наша жизнь. Наша любовь. Наше обещание друг другу.
— О чем ты думаешь? — спрашивает Роза, обнимая меня.
— О том, как я люблю тебя, — говорю я. — О том, как мне повезло. О том, что я нашел тебя. Что я не сдался. Что я ждал.
— Я тоже ждала, — говорит она. — Я не знала, что жду. Но я ждала. Тебя.
— Я пришел, — говорю я. — Я нашел тебя. Я привел тебя домой.
— Домой, — она улыбается. — Наконец-то.
Мы ложимся. Я выключаю свет, и комната погружается в темноту, но я чувствую ее рядом. Ее дыхание, ее тепло, ее сердце, которое бьется в такт с моим. Я закрываю глаза, и передо мной проходят все эти годы. Тот первый ужин, когда она вошла в нашу гостиную в платье цвета мяты. Семь лет ожидания. Год поисков. Месяцы сомнений. Дни, ночи, минуты, секунды, которые привели нас сюда. В этот дом. На эту террасу. В этот сад. В эту жизнь.
— Спокойной ночи, моя Роза, — шепчу я.
— Спокойной ночи, мой Алексей, — шепчет она.
Я засыпаю, и мне снится весна. Мимоза цветет в нашем саду, желтая, пушистая, пахнущая счастьем. А мы сидим на террасе, пьем кофе, и она смотрит на меня. И я знаю, что это не сон. Это наша жизнь. Настоящая. Счастливая. Вечная.
Я просыпаюсь рано. Солнце только встает, и