Не дав мне опомниться, я наклоняюсь и хватаю его руку. Трясу ее, звеня цепями. Его глаза расширяются, хватка сжимается. Тепло растекается по моим пальцам, проникая из его кожи. Внезапная эйфория заполняет нервы. Энергия пульсирует в руке, поднимается выше.
— Приятно наконец встретиться, Дессин.
Дессин прерывает наш долгий зрительный контакт, смотрит на наши руки. Моргает — и его взгляд снова приковывается ко мне.
— Мисс Эмброз, мы не признаем его просьбу называть его Дессин. Если он хочет имени, пусть скажет то, с которым родился, — строго говорит Сьюзиас.
— Простите. Я не знала, что обращение к нему по номеру так хорошо работает, — парирую я.
Дессин наклоняет голову, в глазах — любопытный блеск.
— Ну что, старая птица, кажется, твой надзор здесь больше не нужен, — спокойно и саркастично говорит он Сьюзиас.
Та фыркает.
— Простите?
— Вон. — Он наклоняется вперед. Если он зол, это не отражается на его лице.
— Это пробное знакомство мисс Эмброз, — говорит Сьюзиас. — Я не уйду.
— Не люблю это использовать… но ты же помнишь, что случилось с Серн, когда она отказалась уйти после моего вежливого просьбы.
Серн. Не думала, что он так откровенно признается в этом.
Сьюзиас поднимает подбородок.
— Ну и дополнительный бонус: если уйдешь сейчас, узнаешь, чем Натаниэль занимается в твое отсутствие.
Это последняя капля. Плечи ссутулены, она не двигается, но глаза бегают в неуверенности. Дессин наблюдает за ней с цирком веселья в голове.
— Сьюзиас? Я могу продолжить, если у вас срочные дела, — предлагаю я. Надеюсь поговорить с ним без ее надзора. Похоже, Дессин тоже этого хочет.
— Спасибо. Держи это между нами, — только и говорит она, прежде чем выбежать из комнаты.
Тишина гудит, пока дверь не щелкает. Под ее покровом нервы будто искрятся под кожей. Адреналин стучит в ушах, ладони потеют, живот сводит.
Мы одни.
16
Пешка к пешке
Я думала об этом моменте — каким он окажется, как пойдет наш разговор. Думала каждый раз, переступая порог лечебницы. В мимолетных грезах, в украдкой брошенных взглядах в конец коридора.
И вот он здесь.
Я смотрю на дверь. Осознание, что его глаза прикованы ко мне, мешает вернуться в реальность. Его запястья поворачиваются в кандалах, звеня цепями. Я медленно поворачиваю голову к нему.
— Откуда ты знаешь мое имя? — спрашиваю я, не теряя ни секунды, чтобы изучить его вдоль и поперек.
Он медленно моргает, будто ожидал этого вопроса.
— Ты выглядишь как Скайленна, — просто отвечает он.
— И это всё, что ты скажешь? — Слишком смело. Сбавь обороты.
— А почему ты назвала меня Дессин, хотя твоя наставница предупреждала против этого? — Я вздрагиваю от глубины его голоса. Он проникает в самое нутро, обвивая кости.
— Потому что ты выглядишь как Дессин.
Он окидывает меня взглядом, выдыхая через нос.
— Сколько тебе лет?
Мой возраст? Ему правда интересен мой возраст?
— Странно простой вопрос для человека, который, по слухам, знает всё, — говорю я без впечатления.
— Просто ответь.
— Девятнадцать. — Я придвигаюсь ближе. — А тебе сколько?
— Значит, девятнадцать, — он приподнимает подбородок. — И ты живешь с двадцатипятилетним холостяком.
Ладони мгновенно становятся влажными, а лоб покрывается жаром. Вот оно. То, чем можно впечатлить. Он знает об Арике. Или, по крайней мере, намекает.
Я пожимаю плечами.
— В твоих словах был вопрос? Он мой друг.
Темная бровь взлетает вверх.
— Он знает об этом?
— Да, — сужаю глаза. — Но у тебя, ясно, другое мнение. Давай, выкладывай.
Но он не делится. Только продолжает смотреть. Приподнимает подбородок, смотрит свысока, и правый уголок его рта поднимается.
— Почему ты так долго шла ко мне? — спрашивает он.
И что-то в этом вопросе сжимает сердце стальным кулаком до боли.
Прийти к нему. Найти его в этом аду.
— Это было нелегко, — тихо говорю я. — Мне нужно было пройти другие комнаты, чтобы заслужить доверие.
Он смотрит на меня, будто на насекомое под лупой. Хочется извиваться под этим взглядом.
— И ты сама выбрала быть в этой комнате со мной, да?
— Да.
— Даже после того, как услышала, что стало с Серн.
Я сглатываю, и в груди раздается слышимый хрип. На его губах появляется едва уловимая усмешка. Щеки горят, будто я заснула на солнце.
— Особенно после того, как услышала о Серн.
— И почему? Жаждешь смерти? Или, может, у тебя страсть к опасности? — Его тон одновременно скучающий и дразнящий. Он пытается вывести меня из равновесия. Проверяет границы. Но я заставляю себя стать непробиваемым камнем посреди бурного потока.
— Опасность? — делаю голос уверенным. — Значит, с тобой довольно безопасно. Считай меня бесстрашной.
Его глаза расширяются от забавы. Он приподнимает подбородок, разглядывая меня с новым любопытством. Этот легкий жест — как дракон, расправляющий крылья.
— Дадим времени, — шепчет он.
Мои мысли — клочья дыма.
Он дает мне момент тишины, прежде чем я готова ответить. Время собрать правильные вопросы. Те, на которые он, возможно, ответит, если это ему выгодно.
— Сьюзиас сказала, что у тебя есть «основная личность», но они не видели ее с тех пор, как ты лег сюда. Значит ли это, что она исчезла?
Раздражение мелькает на его лице, как всплеск ледяной воды.
— Мне не нравится этот ярлык. «Основная личность». Это предполагает, что я не настоящий. Что я просто часть его сознания. — Глухой, раздраженный тон напрягает шею и сводит живот.
— Я это понимаю, — осторожно говорю я. — Научи меня. Как мне называть это?
Раздражение, заставившее его нахмуриться, тает.
— Он был предыдущим хостом. Я полностью взял управление, когда мы легли сюда. — Дессин перебирает руками по бедрам. Цепи громко звенят. — И он не исчез. Он просто… вне досягаемости. В безопасности во внутреннем мире.
— Во внутреннем мире?
— Это место в нашем сознании, где альтер может жить в покое, подальше от травмы. — Он терпелив. Маска человека, который хотел напугать Сьюзиас, теперь на привязи.
Травма. Что-то случилось, чтобы сделать его таким.
Мысль мелькает у него на лице, и он вдруг выглядит так, будто готов рассмеяться.
— Ты хочешь спросить, что значит «альтер». Это то, что ты назвала бы личностью. Но это больше. Это альтер. Отдельный человек.
Я улыбаюсь, стараясь не задерживать взгляд на его напряженных мышцах.
— Спасибо, что объяснил. Я рада узнать.
Он изучает мою позу, выражение лица, будто пытаясь предугадать ход беседы.
— Что ты видишь… когда смотришь на меня? — Глубокий вдох приподнимает его мощную грудь. И он не отводит взгляд.
Странно. Какой необычный вопрос. Что это за манипуляция?
— Я… — Не знаю. — Почему ты спрашиваешь?
В его взгляде — нужда. Непреклонная