— Просто ответь, — говорит он.
Я выдыхаю нервно.
— Я вижу… тщательно продуманную игру. Вижу… силу. Опасность. Тепло. Вижу… человека под большим давлением. — Слова вылетают без обдумывания.
Еще один оценивающий взгляд его темных глаз.
— Тепло, значит? — Зловещая ухмылка.
Ох. Надо было думать, прежде чем говорить.
— Беру это слово обратно, — сладко улыбаюсь я. — А что ты видишь, когда смотришь на меня?
Его взгляд слегка светлеет.
— Наивность. Доверчивость. Юность. Амбиции. Безрассудство.
— Фу, — фыркаю я. — Какое осуждающее наблюдение для человека, который видел меня всего две минуты.
— Кто сказал, что это единственные минуты, когда я тебя видел?
17
Изгнанники
Я не сплю всю ночь, ладони впиваются в простыни, глаза прикованы к балдахину над кроватью, но мыслями я всё ещё в той комнате.
В том кресле. Слушая его слова, обволакивающие, как лавандовый дым.
Дессин.
Нервы снова вспыхивают при воспоминании о его взгляде — всевидящем, изучающем, проникающем. Его лицо отзывается во мне, как старая душа, давно потерянный друг, любимое воспоминание.
Из-за двери спальни пробивается мягкий мерцающий свет — Аурик всё ещё в кабинете. Думала, он уже спит, но он засел там с моего возвращения. Решаю, что нам обоим не помешает компания в эту бессонную ночь, натягиваю тапочки и иду к нему.
Он склонился над столом, водит лупой по карте, разложенной поверх других бумаг.
— География сегодня важнее сна? — спрашиваю я.
Аурик улыбается, не отрываясь от карты, затем поднимает взгляд.
— Зависит от уровня твоего интереса к истории. — Он манит меня сесть напротив и стучит лупой по карте. — Ты что-нибудь знаешь об изгнании из Алькадона?
Я качаю головой, наклоняюсь ближе. Передо мной два небольших континента рядом, затем — огромный материк на востоке и несколько разбросанных островов.
— Вот где мы — Деменция, — он указывает на первый континент к северу от второго, — а внизу — Вексамен. Но шестьдесят лет назад наши предки прибыли сюда из страны под названием Алькадон — вот этот большой восточный материк.
— Что случилось с Алькадоном? — Должно же было произойти что-то, заставившее их переселиться сюда.
— С ними ничего. Это с нами что-то случилось. Наших дедов изгнали и заставили искать новые земли. В Алькадоне было пять королевских семей, и четверо сыновей из них были изгнаны вместе с последователями за «нарушение общественного порядка». — Аурик достаёт из запертого шкафа кожаную книгу — потрёпанную, толще трёх обычных томов.
Он кладёт её на карту, листает пыльные страницы, пока не находит портреты тех самых семей.
— Двое сыновей, осевших в Деменции — Абрахам Демехнеф и Орин Блэкфорт. — Он указывает на изображения: один в котелке и с чёрными волосами, второй — темно-рыжий, в очках. Они стоят у камина, гордо подняв подбородки.
— Их роль в Алькадоне — поддержание социального и архитектурного облика. Но Алькадон не разделял их взглядов на «безупречных женщин» и «высшие стандарты общества». После того, как они собрали последователей и спровоцировали конфликты, правительство изгнало их вместе с приверженцами.
— Другие двое изгнанников — братья, Малкольм и Максвелл Мазонист. — Он перелистывает страницу: на ней два ухмыляющихся близнеца стоят на утёсе над морем, обнявшись. — Их проступки были куда серьёзнее. Алькадон славился сильнейшим флотом и армией. Братья Мазонист командовали ими. Молодые, амбициозные генералы. Но их амбиции зашли слишком далеко: они похищали детей, чтобы тренировать из них сверхсолдат, ставили эксперименты над разумом. В конце концов их разоблачили. До сих пор они живы в Вексамене и творят вещи куда хуже, чем тренировка детей.
Я вздрагиваю. Что может быть хуже?
— Зачем ты всё это изучаешь? — зеваю я.
Он закрывает книгу, усмехаясь.
— Так скучно слушать мои изыскания?
— Вовсе нет. Я просто ничего этого не знала.
Правда в том, что мой отец не считал историю полезным предметом для воспитания.
— Большинство предпочитает об этом не говорить. Мы — позорная нация в глазах мира. — Аурик окидывает меня взглядом, барабанит пальцами по столу. — Как прошёл день?
«День» — вернее, вчер, ведь уже за полночь — я наконец попала в ту комнату.
— Напряжённо. — Пожимаю плечами. — Тот пациент, которого я встретила… все его боятся. По крайней мере, те, кто о нём знает.
Аурик наклоняет голову.
— Почему?
— По многим причинам. Они считают его гением и убийцей. Но, честно говоря, для того, кто он на самом деле, слова ещё не придумали. — Провожу пальцем по карте. Аурик ждёт, когда я продолжу. — И я… даже не испугалась. Разве это не странно? Я была скорее очарована.
— А как он отреагировал на тебя?
Тот мудрый, всезнающий взгляд. Будто он ждал меня.
— Спокойно. И он знал вещи… — Но в сознании поднимается барьер. Стальная стена, не позволяющая мыслям превратиться в слова. Я не могу раскрывать подробности об этом человеке. Почему-то уверена: он оберегает любую информацию о себе. Иначе зачем бы он добровольно лёг в лечебницу?
— Какие вещи? — интересуется Аурик.
Я качаю головой.
— Мне через пару часов вставать. Обещаешь, что скоро ляжешь?
Он вздыхает, улыбается и кивает.
Я похлопываю его по плечу, возвращаюсь в комнату — только чтобы сесть на подоконник, смотреть, как деревья колышутся на ветру, и ждать рассвета.
Ждать, чтобы увидеть его снова.
18
Игра в секреты
Словно я вхожу сюда впервые.
Каждый шаг отдается в ушах, каждый вдох слишком громкий, сердце бьется так, что кровь пульсирует в висках.
Он сидит в том же кресле, спиной ко мне. Я продумала сотни возможных диалогов, но все они рассыпаются, как дождь в сухую землю.
— У меня вопрос, — голос Дессина ловит мое внимание, как силок.
— Хорошо.
— Кто-нибудь знает, почему ты так старалась попасть в мою комнату?
Это игра разума? Или он действительно знает? Я делилась своими мыслями только с Сьюзиас. Неужели она рассказала ему?
— Даже я не до конца понимаю, почему так хотела сюда попасть.
Он медленно моргает.
— Уверен, ты и сама в это веришь.
Его глаза — как магниты. Даже если я отведу взгляд, он снова притягивает меня.
— Но… я рада быть здесь.
Первая искренняя улыбка беззубая, сжатая окутывает меня, как тёплое одеяло.
— А теперь можно мне задать вопрос? — Кладу планшет на стол, в основном чтобы отвлечься от его улыбки. Хватит пялиться.
Он пожимает плечами, и лёгкое движение доносит до меня аромат сандала, кедра и корицы.
— Зависит от вопроса.
— Какое у тебя было первое впечатление об этом… месте?
Бровь дёргается, на губах мелькает полуулыбка.
— Хочешь правду? Без фильтров?
Киваю.
— Когда меня вели