Садимся в машину. Поворачиваюсь к Яне, ловлю её взгляд.
Она отводит глаза. Вижу, как её грудь вздымается чаще.
— Адрес назови. Где живёшь.
— Да я завтра съезжу, с Варей, сама, — отнекивается она.
Голос тихий, но упрямый, руки сжимаются на коленях.
Сжимаю руль так, что костяшки белеют. Делаю глубокий вздох, воздух входит с шипением.
Не коза она упрямая. Ослица, твою мать.
Вчера же обо всём договорились. Переезд, брак, всё!
ПМС, что ли, начался? Что за брыкания, когда я уже на пределе?
Букет подарил огромный. Думал, подобреет, улыбнётся. А она ещё больше сопротивляется.
Хер поймёшь этих баб.
— Яна, лучше скажи. Смотри, как папа злится, — вмешивается Варя с заднего сиденья, её глазки очень серьёзно смотрят на Яну.
Глава 29
Смотрю на Варю, потом на Максима. Да тут теста никакого не надо, чтобы понять, что они отец и дочь. действуют слаженно.
Такое чувство, что они сговорились.
Но я то знаю, что они бы просто не успели. Значит, на одной волне. Как отец и дочь.
Вот как с ними бороться? Они меня уделывают по всем фронтам, своими точечными ударами.
Сердито говорю адрес общежития, отворачиваюсь к окну.
Если так дальше пойдёт, мне будет не просто.
Машина трогается, и я чувствую, как две пары глаз следят за мной. Варя с любопытством. Она так же смотрела, когда Максим надевал мне кольцо. Казалось, глаза вот-вот из орбит выскочат.
И с чего она решила, что я её мама?
Говорят, дети чувствуют хороших людей и тянутся к ним. Вот и Варя чувствует, как я к ней отношусь. С первой минуты.
Воспоминания, когда она вцепилась в меня в прихожей, уткнулась носом в колени, до сих пор разрывают изнутри.
Маленькая, брошенная, с потрёпанным зайцем в руках. Я гладила её по волосам, а внутри всё переворачивалось.
Как можно было бросить такую кроху? Как можно было уйти, оставив её у чужой двери?
Я не понимаю! Честно!
Максим паркует машину у общаги.
— Я сама быстро схожу, — останавливаю Максима, который собрался выходить из машины. Не хочу чтобы он видел как скромно я живу. Кажется что если он увидит, разочаруется во мне.
Выхожу из машины и быстрее иду к двери. Чувствую его взгляд между лопаток. Он жжет спину, пока я не скрываюсь за дверью.
Поднимаюсь на свой этаж. Дверь в нашу со Светой комнату не закрыта. Войдя вижу как она лежит на кровати, в наушниках, что-то смотрит в телефоне.
Света вздрагивает, когда видит меня.
— Ты чё так рано? — испуганно спрашивает Света.
— Переезжаю, — открывая шкаф, бросаю ей.
Пока достаю вещи, в голове вертится мысль, почему Света так отреагировала. Обычно такой реакции на моё появление у неё не было. А тут реальный испуг. Словно я вообще здесь не должна была появиться.
Даже не спросила, почему меня ночью не было. И поглядывает странно. Как будто ждёт что я ей что-то сказать должна. А сама в телефоне что-то быстро печатает.
В клетчатую сумку складываю свои вещи. Две пары джинсов, свитера, бельё.
— Куда?
Света садится, глаза бегают.
— К знакомым. Помогу с ребёнком.
— С каким ребёнком? — она хмурится.
Я уже не обращаю на неё внимания. Достаю ноутбук, книги, тетрадки с лекциями и остальные мелочи.
— Свет, какая разница? Это что-то для тебя меняет, — раздражаюсь я.
Не знаю почему, но вопросы Светы меня сегодня напрягают.
Света поджимает губы. Фыркает и отворачивается.
Ну и ладно. После происшествия в клубе, наши отношения стали натянутыми. И сейчас это ещё больше усугубляется.
Перекладываю все что достала в сумку. Пуховик с зимними ботинками в неё не помещается. Запихиваю их в пакет из пятёрочки.
Зубная щётка, шампунь, крем складываю в большую косметичку. Всё, что накопила за три года в Питере.
Не густо.
Света молчит, но я краем глаза вижу, как она продолжает что-то быстро набирать в телефоне. Пальцы бегают по экрану, лицо напряжённое.
Наверно новый парень завёлся.
— Ну всё, — обвожу комнату взглядом, проверяя, не забыла ли что-нибудь. — Комната в твоём полном распоряжении.
— Да быстро кого-нибудь подселят, — напряжённо отзывается Света.
Я прощаюсь.
— Подожди! — вдруг просит она.
Достаёт из-под кровати бутылку вина.
— Выпьем? Отметим твой переезд.
— Не, Свет, некогда, — отмахиваюсь я.
— Да ладно, по глоточку. За удачу.
— Я не буду, свет.
— Один бокальчик. Не чужие же. Помнишь, как мы в первый день здесь сидели? — уговаривает Света.
Ей приходит смс. Он читает, и кивает сама себе.
— Ну и ладно, иди, — бормочет она. — Удачи. И... прости, если что.
Смотрю на неё с подозрением. Что-то не так.
Прощаюсь ещё раз и скорее ухожу. Внутри остался неприятный осадок.
Спускаюсь, выхожу из общаги. Тут же вижу на мажора. Того самого из клуба.
Он стоит в чёрной толстовке, с сигаретой в зубах. Увидев меня, ухмыляется. Глаза блестят, как у хищника.
— Попалась, рыжая, — вынимая из кармана складной нож, скалит он зубы. — Думала, спрячешься?
Пячусь от него. Ноги ватные. Сердце колотится отдаваясь в горле. Воспоминания накатываю и парализуют тело. Егор Игоревич, джип, руки, запах перегара.
Всё повторяется.
Не могу пошевелиться. Дыхание перехватывает.
Он делает шаг вперед. А я не могу сделать шаг назад. Нож в его руке крутится, как игрушка. Ухмылка становится шире.
— Поговорим, — шипит он. — О долгах.
Вдруг мажор летит назад. Падает на асфальт, нож отлетает в сторону.
Вижу Максима.
Это он его так отшвырнул?
Одной рукой. Как кутёнка. Рубашка натянута на плечах, кулаки сжаты.
Ни фига себе он сильный.
— Иди в машину, — мотает головой Максим и идёт к мажору.
Не спорю. Впервые с радостью подчиняюсь. Бегу к машине, ставлю сумку с пакетом не асфальт.
Оборачиваюсь и смотрю. Максим что-то говорит мажору. Тот пытается встать, бормочет что-то, машет руками. Максим нависает над ним, как скала. А потом резко бьёт. Прямо по роже.
Один удар и мажор отключается. Лежит, как мешок. Кровь из носа течёт на асфальт.
Сам напросился.
Сколько силы у Максима. Машина просто. Это вызывает восхищение. И понимание, что он не использует силу, если того не требуют обстоятельства.
Как моё упрямство в магазине. Или это нападение. Он контролирует себя. Всегда. Даже сейчас. Один удар. Точный. Ничего лишнего.
Хотя джинсы мне жалко. Самые удобные были.
Максим возвращается. Глаза горят. Кулаки сжаты. Дыхание тяжёлое.
Он быстро приближается. Не говоря ни слова, сгребает меня в охапку. Губы накрывают мои. Жёстко. Напористо. Как будто всё, что держалось, рвётся.
Его руки прижимают так, что дыхание сбивается. Губы