— Не надо Госпожа, он скоро вернётся. Мой друг слишком эмоционален. Дайте ему прийти в себя. Пожар перегорит, останутся угли. Но будьте к нему бережней. Эти угли будут тлеть долго. Да и ваш избранник может неправильно понять, если вы сейчас уйдёте утешать другого!
Не ожидала такой мудрости от обычно немногословного здоровяка, предпочитавшего односложные фразы.
— Хейн — не мой избранник! — произнесла шёпотом упрямо.
— Вы ошибаетесь. Или просто пока боитесь себе в этом признаться!
Глава 17
— … уж не знаю, может, бабушка не до конца стёрла Стражу память, а, возможно, он решил, что мы что-то задумали, когда обнаружил, что Рина одна в доме, а нас нет! — Лиска всхлипнула, и я аккуратно потрепала её по плечу.
Собравшись вокруг ярко горящего костра и прижимаясь друг другу, чтобы согреться, мы слушали рассказ девочки, поражаясь её смелости. Я думала, что мне пришлось несладко, считала себя героиней, спасшей сиренеглазого, но ой как ошибалась. Эта рыжая пигалица оказалась храбрее и сильнее всех, кого я когда-либо встречала.
— Я ни за что не оставила бы Господина одного, но в доме не оказалось эликсиров, притупляющих боль, поэтому решила добежать до бабушки. Я же быстрая. За полчаса бы обернулась. Проверила, что Хейн в порядке и сразу отправилась, да и на сердце тревожно было. Уже к поляне нашей подходила, как услышала, громкий шум и голоса в доме. Сразу обмерла вся да кустами орешника спряталась. Только услышала звук удара, бабушкин смех и рёв Стража. Уж не знаю, чем она его так.
«Сковородкой! Ей не впервой!» — мысленно усмехнулась, вспомнив грозное оружие Рины.
— Смелая женщина! Не знаком с ней, но уже восхищаюсь! — уважительно протянул Ирвин.
— А потом она выскочила на крыльцо… — тут девочка не сдержалась и горько разревелась.
— Скажи, твоя бабушка не побежала в лес, потому что увидела тебя? — Брамс приобнял вздрогнувшую Лиску.
Рыжая кивнула и опустила голову, спрятав лицо в волосах.
— Действительно, достойная женщина. Надо её выручать! — резюмировал парень.
Почувствовала, как напрягся дракон, сидевший рядом. Его сиреневые глаза полыхнули, внимательно рассматривая брюнета.
— Я вам благодарен за помощь, — начал Хейн медленно, — но не понимаю одного, почему вы так рвётесь спасать незнакомую вам женщину? Это весьма подозрительно.
Неужели он подозревает ребят в чём-то? Но ведь без их помощи я бы не успела спасти его! Так к чему сейчас это всё?
— Извините, но в наше время сложно кому-то верить, — продолжил дракон, — шпионы Нагейн повсюду. Каждый может им оказаться, даже близкий человек. Что уж говорить о незнакомцах!
Я отчётливо услышала, как скрипнули зубы Брамса, когда он сцепил челюсти. Теперь мужчины буравили друг друга тяжёлыми взглядами, не предвещавшими ничего хорошего.
— Позвольте мне рассказать нашу историю! Тогда и решите, можно ли нам доверять, — голос Ирвина звучал спокойно, но когда я подкинула ещё веточек в костёр, то пламя осветило его лицо, полное боли.
Все разом повернулись к нему, а Лиска так и вовсе подползла поближе, чтобы ничего не упустить. Что поделаешь, в сущности, она всё ещё ребёнок, который любит сказки. Только вот интуиция мне нашёптывала, что сказка будет грустная.
— В нашей деревне люди жили удивительно мирно и спокойно, — начал здоровяк, уставившись в пламя костра, — все знали друг друга. Жители работали и отдыхали вместе, делили радости и печали, а двери домов никогда не запирались. У нас было всё, что нужно: природа в тех краях щедра и обильна. Никто даже не испытывал желания выбраться в город, да и идти туда было ой как далеко. Даже непоседливая молодёжь не стремилась покидать родные края. Да и зачем? У нас был свой Ходящий во сны, Морус, добрый и сильный чародей, который заботился о нашем поселении. Для детей он был мудрым и справедливым наставником. Всеми знаниями, которые есть в моей непутёвой голове, обязан именно ему.
В наш маленький счастливый мирок редко забредали чужаки, чему мы были рады. Но всё изменилось, когда погиб Император дракон… В тот день Морус собрал нас на площади и сообщил весть, что на престол взошла Нагейн, дочь императора. Мы были поражены, ведь все любили правителя. Мало кто обратил внимание, что на лице чародея помимо скорби был и испуг. Я же это ощутил, ведь был единственным кроме него, кто обладал магией. Да, моих сил недостаточно, чтобы ходить в сновиденный мир, но всё же чувствовал и умел более, чем другие.
Вечером я пришёл к наставнику, чтобы выяснить причину его беспокойства. Он сказал, что теперь всё изменится. В сновиденном мире появились Стражи, а для всех Ходящих во сны был введён список ограничений и запретов.
— Боюсь, что это только начало! Чувствую приближение тёмных времён. Однажды зло доберётся и до нас. Я попробую укрыть посёлок от внимания приспешников Нагейн, но рано или поздно они явятся сюда! — Ирвин сжал кулаки.
— И они пришли… — грустно произнёс Хейн, словно сам был свидетелем того, что произошло.
— Да, явились среди ночи. Тех, кто отказался принести клятву верности новой правительнице, забрали с собой. А Морус… он пытался дать отпор, но их было слишком много! Мы с Брамсом и ещё парой ребятишек спрятались в лесу, но слышали всё. Вернее, слышали они, а я ещё и видел внутренним зрением. Никогда не прощу Гадине того, что случилось с моим домом!
17.1
Когда забрезжил рассвет и небо окрасилось первыми нежными розовыми росчерками, мир начал просыпаться. На место тяжёлым ночным запахам сырости и преющей травы пришли ароматы цветов; в воздухе раздавались птичьи трели, славящие приход нового дня. Даже я, не нуждавшаяся здесь во сне, будто сбросила дремотное оцепенение. Ночь уходила, унося с собой страхи и неуверенность, все вздохнули с облегчением.
— Рину забрали не для того, чтобы убить. По крайней мере, это сделают не сразу. Ходящих во сны всё меньше. Нагейн понимает, что перегнула. Теперь ей выгоднее купить их лояльность и силы, которые так нужны, чем уничтожать всех несогласных. Без Ходящих сновиденный мир не сможет существовать, она это понимает! — Хейн был задумчив, но удивительно спокоен и уверен. Кажется, его сильный организм легко восстанавливался после раны, которую более не разъедало проклятье. — Скорее всего, Рину днём буду