Глава 32. Игнатрион
Глава 32. Игнатрион
Игнатрион.
С первых же минут, как эта Колючка с булавками наизготовку свалилась в мою ванну (с небес ли, со дна ли Бездны…), всё пошло прахом!
Конец моему равновесию, трещина в броне, переворот в карьере и в душе.
Даже само знакомство было ошеломительным! Уставший мужчина готовится к омовению, ожидает привычной тишины, расслабления, а вместо этого у него меж ног… выныривает ОНА!
Размякшая, стонущая, мокрая… кхм, — окаменел Игнатрион на последней мысли, почувствовав, что занесло его не туда.
Пришлось прикрыть глаза, дать себе остыть и даже представить покрасневшую и перекошенную от гнева морду ментора инквизиции, чтобы отвлечься от состояния, в которое невольно вогнал себя воспоминаниями о полуобнаженной Марго.
«В общем нахальная она», — вернув в свое тело гармонию, продолжил думать лерд Черных Лощин.
Глазами сверкает так, будто это она сейчас выдаст мне право на стряпчего и закует в кандалы!
— Нет, так романы не начинают, — выругался Игнатрион себе под нос, продолжив мерить шагами личный кабинет на вершине инквизиторской башни. — Так начинают беды. Стихийные, я бы сказал, бедствия!
И вправду, с первого же дня, как эта язвочка, не весть откуда взявшаяся, вывалилась в мою жизнь, всё кувырком пошло. Я жил себе чинно, размеренно: инквизиторские отчёты, допросы, протоколы — скука смертная… хм…
Но зато порядок ведь!
А тут… этот вихрь в юбке, эта чертовка в кружевах и батисте!
— Нет, скажите мне, что за насмешка Первородного Ящера?!
А теперь еще её слова. Эти невозмутимые, колючие, будто ледяные иглы достала из скрытого кармашка!
Её, видите ли,ни к одному мужчине меня не тянется .
И при этом сама Марго сидела напротив, спокойная, как весенний ручей…
Будто и не сознавала, какое кощунство озвучивает ее язвительный язычок!
Как она сказала? «Ни один мужчина пока не очаровал настолько…»
Нет у неё, без сомнения, никакого истинного… Мол, все вокруг — так, мимолетные фигуры в мужской форме, и ни один не способен свести её с ума!
Не способен?? НЕ СПОСОБЕН?!!
А я что? Я тогда КТО?! Жара моих поцелуев ей мало? Плавится же в моих руках, себя теряет, но… стойко держит оборону!
Игнатрион задумался.
Напрасно он вокруг Марго круги вычерчивал. Давал время всей душой к нему прикипеть. Надо было сразу хватать и...!!!
Зря он вообще отпустил Марго из купальни в их первую встречу. Следовало тут же на месте продемонстрировать ей, на что он способен!
Еще тогда, когда она в его ванне буркнула, что онпочти идеален.
ПОЧТИ!!!
— Я, выходит, даже не удостоился быть в её мыслях хотя бы в полушаге от этого её «господина безумное влечение»?! От этого «истинного». Словно я и не… — но тут свирепый ком возмущения застревает в горле, не дав завершить фразу.
И на рваном выдохе Игнатрион вдруг осознает, что его внутренний дракон срывается с цепи.
Как так?..
С чего бы это?
Инквизитор замирает, впервые столкнувшись с потерей контроля.
Даже в юности подобного не случалось.
Игнатрион — само хладнокровие.
Он умеет быть горячим, ироничным, но только тогда, когда это нужно ему самому.
В остальное же время — это ледяная скала, выдержка и уравновешенность во плоти.
А сейчас зверь внутри него осмеливается рычать!
Ревёт так, что в висках трещит, в груди гремит гром.
И, прислушавшись к себе, Игнатрион внезапно понимает, что его мыслям вторит и сущность дракона.
Черный зверь воет: «Как не я?!» Он бьётся об кости человека, как о решетку клетки. Оглушает самого Игнатриона до немоты.
Человек уже и не слышит собственных мыслей. Только яростное рокотание дракона в своей голове:«Я! Я её безумие и страсть! Я!!! И никто другой».
На Игнатриона в эту минуту словно опрокинули ту самая ванну с остывшей ледяной водой.
А накатившее затем озарение напротив опалило как предвечным пламенем!
ОН. ВНЕЗАПНО. ПОНЯЛ…
Глава 33
Глава 33
Сегодня, приближаясь к своему любимому книжному кафе, где всегда царила идеальная тишина, я вдруг услышала… РАЗГОВОРЫ!
И не просто тихое общение, а шум, крики и споры!
Там, где обычно и мышь, если пискнет, тут же получает вежливое предупреждение от фамилиара-цензора с занесением в личное дело, стоял безобразный гвалт.
Нет, даже не гвалт, а настоящая аудиокатастрофа!
Будто хор оперных теноров сцепился с базарными торговками, а сверху на всё это кто-то пустил стаю павлинов, перегрызшихся с индюками!
— Да вы только послушайте! — орал какой-то господин у самого входа. — Арестовать фамилиара! Это всё равно что арестовать собственную тень!
— Или чью-то совесть, — добавила дама за ближайшим столиком.
— Ха! — отозвался ее собеседник. — Хочу посмотреть, как лерд инквизитор в протоколах это оформит. «Подозревается в излишней махровости усов»?
«Игнатрион?» — я застыла на пороге, разинув рот.
То ли от ужаса, то ли от желания рассмеяться.
В голове крутилось одно:
«Ну всё, доконала я бедного Чёрного дракона! Сказала, что я попаданка — и вот результат. Мужик свихнулся, теперь фамилиаров арестовывает. Завтра, глядишь, начнёт штрафовать радугу за чрезмерную яркость».
— Неужели?! Немыслимо!
— Позор! — вопили в обители безмолвия.
В храме чтения и умиротворения! В месте, где обычно все даже кашляют шёпотом!
А для разговоров столики окутываются магическими пологами, не пропускающими ни звука.
А сейчас? Да здесь каждый кричит так, будто ему премию за громкость выпишут!
И что самое несусветное — бешеннее всех орут фамилиары! Те самые существа, что созданы из волшебной субстанции с единственной целью — не допускать нарушителей покоя в Читальное кафе!
А сейчас эти самые фамильяры перекрикиваются через весь зал!
Один белёсый совопёс (наполовину сова, наполовину пёс, я сама не знаю, как такое получилось), так разорался, что его живая тележка уехала в противоположный угол, визжа колёсами: «Нас всех пересажают! Спасайся кто может!»
— Какая оказия! — за дальним столиком пыхтел добродушный толстячок, не забывая уплетать один эклер за другим. — Инквизитор — и фамилиара в кутузку! Что дальше? Арестует котёнка за избыточное мурлыканье?
— Таких, как этот обезумевший лерд Игнатрион, самих запирать бы надобно! В лечебницу для душевнобольных!
Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.
Так это правда?
Спятивший инквизитор и в самом деле мой Игнатрион??
Что же я наделала?!!
Почему-то у меня ни на секунду не возникло сомнений, что до белой горячки Игнатриушку довела именно я.
Под шум и треск ломающейся магической гармонии