А если городовой – сообщник этой банды? Типа, оборотень в погонах? Не зря же Гришка и татарин настаивали на том, чтобы я пошёл к нему. Сначала нужно взвесить все «за» и «против».
Я повернул на Покровку.
Началось с того, что я стал свидетелем разговора у забора. Может, это не совпадение? Я вообще мало верю в совпадения. Допустим, это Гришкина оплошность. Если предположить, что он ходил вчера на сходку, а не деньги менял, тогда всё складывается. Заика с Тенором вышли вместе, а Гришка за ними. Когда я ему рассказал об услышанном, он пристроил меня в приют, чтобы я был под присмотром, а потом сообщил обо мне подельникам. За что и получил фингал. Утром он притащил меня на Балчуг, чтобы нейтрализовать. За это отвечал татарин. Он должен был изобразить кражу и отвести меня к городовому. Тот посадил бы меня в каталажку на время операции. Но тут неожиданно вмешалась женщина с костюмом, и татарин отступил. Я по указанию Гришки должен был отправиться к городовому, но снова нарушил их планы. Засёк Гришку и Сивого, примчался за ними на Ошарскую. Они заманили меня в дом, разыграв спектакль, и заперли в подвале. Пока вроде всё складно…
В животе заурчало – когда я думаю, всегда хочется есть. Я присел в укромном месте на корточки, достал расстегай и оставшийся хлеб, поделился с Бусей. Жевал и дедуцировал.
– Буся, слушай и поправляй, если что… Во-первых, надо разобраться с участниками банды. Заику, Тенора и Сивого я видел своими глазами. Тут всё понятно. Шатен, скорее всего, Пианист, потому что он присутствовал на сходке. Ещё в разговоре фигурировали Арап и Акробат, два неизвестных в этом уравнении. Арапом мог быть парень на табурете. Молод, конечно, но возраст не помеха, зато чернявый. И ещё он единственный всё время находился в лавке и не покинул её, когда все разошлись. А Акробат? Если предположить, что это мой «друг» татарин?
Буся заскулила в надежде получить ещё кусочек расстегая.
– Буся, ну что за привычка перебивать в самом интересном месте! Татарин… Через окна он, конечно, прыгает ловко, но на акробата не тянет: слишком пузат. Мужичок с бородой? Вряд ли… Гришка? Возможно.
Буся звонко тявкнула и льстиво завиляла хвостом. Я кинул ей кусочек.
– Не при деле остаются татарин и бородач. Может, они сообщники Пианиста? Вероятно. Тогда их задача – поджог на выставке. Вопрос, конечно, зачем они меня выпустили? Рассчитывали, что я отправлюсь к городовому, а тот меня задержит? Бред! Зачем выпускать человека из подвала, а потом сажать в каталажку? Может, хотели прикончить? Зачем им живой свидетель? Тоже бред. Прикончить меня удобнее было в подвале. А потом спокойненько избавиться от бездыханного тела.
Я посмотрел на Бусю – поняв, что припасы закончились, она совсем потеряла интерес к разговору и, высунув язык, рассекала на полной скорости большую лужу.
Мои рассуждения зашли в тупик.
Может, всё-таки татарин и бородач заодно с городовым, а городовой – честный полицейский? Вполне возможно… Но идти к городовому мне всё равно не хотелось. Интуиция подсказывала, что лучше держаться от него подальше. А своей интуиции я доверял, она меня ещё никогда не подводила.
Хорошо бы самому найти хозяина дома, который хотят ограбить. Тогда удастся помешать бандитам. А что с выставкой? Нужно сообщить властям о готовящемся поджоге. Но как? Эх, жаль, не изобрели ещё сотовые телефоны – позвонил бы куда нужно, и дело с концом.
Я посмотрел на часы. Семнадцать семнадцать. Ничего себе, потерял счёт времени, проворонил встречу с Галей! Свистнув Бусю, я побежал на Ильинку к дому с балконом, на ходу высматривая место, где можно переодеться.
Глава 10
Не знаешь, где найдёшь, где потеряешь
Через десять минут в белой рубахе и прилично помятом костюме я стоял у ворот со львами. Буся, чумазая, но довольная, замерла в ожидании. Из глубины двора ко мне подошёл просто одетый мальчишка лет двенадцати, приоткрыл металлическую калитку с позолоченным вензелем и спросил басовито:
– Чего желаете?
– Мне бы к Галине Николаевне… – Сердце остервенело отбивало чечётку, а я пытался выглядеть спокойным.
– Обождите. – Мальчишка легко перелетел крыльцо и скрылся за массивной входной дверью.
Через несколько минут он вышел и проводил меня в дом. Миновав просторную прихожую, мы прошли по узкому коридору и очутились в небольшой комнате с высоким потолком. Комната была обставлена просто, но при этом изысканно. У окна, как и в моём сне, стояло пианино, резное, с ажурными бронзовыми подсвечниками, с надписью Diederichs Frères, St Pétersbourg на корпусе и фигурными, смахивающими на античные вазы ножками.
У другого окна на отделанной цветным шёлком кушетке сидела женщина средних лет с книгой в руках. Та самая, с которой я видел Галю на Покровке. Она слегка кивнула мне в знак приветствия. Я вежливо поздоровался.
К распахнутой двери напротив спокойным шагом приближалась Галя. Её волосы были собраны в тугой пучок, из которого, словно виноградные усики, выбивались непослушные завивающиеся прядки. Она, как и я, держала в руках скрипичный футляр.
– Здравствуй, Серёжа, а я уже думала, что ты не придёшь!..
В её голосе звенела радость, а в глазах мелькнуло удивление. Видно, мой помятый костюм всё-таки произвёл впечатление.
– Привет! – вырвалось вдруг.
Женщина посмотрела на меня косо и невнятно пробормотала:
– Il est mignon! [9]
– Pensez-vous que oui? [10]– с улыбкой спросила Галя.
До меня наконец дошло, что это французский и они говорят обо мне. По ходу, я позволил себе лишнего. Я прокашлялся и решил исправить ситуацию:
– Здравствуйте, Галина Николаевна.
Буся, обалдев от радости, бросилась к ногам девочки и запачкала лапами кружевной подол её белого платья. Галя весело рассмеялась, попросила Жаннет – так она обратилась к женщине на кушетке – отнести Бусю к Федотке, чтобы тот привёл её в порядок. Когда Жаннет вышла, Галя повернулась ко мне и с улыбкой сказала:
– Полно тебе – «Галина Николаевна», «вы». Можно просто Галя. На Жаннет не обращай внимания: она моя гувернантка, у меня от неё секретов нет.
– Что она сказала? – поинтересовался я.
Галя густо покраснела:
– Да так, пустяки…
Точно обо мне! – решил я и сменил тему:
– Ты играешь на скрипке?
– Учусь. Маменька