– Который час?
– Девять утра! – подмигнул ему Андреич.
– Как девять? – Гришка поспешно запрыгнул в штаны. – Проспал, увалень.
Андреич улыбнулся, отечески похлопал его по плечу:
– Не спеши, всё успеем. Умывайся – и за стол, завтракать!
Через четверть часа они сидели в кухне и уплетали яичницу с колбасой и примакивали багетом.
Ммм… как хрустит… Как есть французская булка! Белоснежная на сломе, с румяной корочкой! Не иначе из крупчатки первой руки выпечена!
Гришкин живот постанывал от удовольствия, но он виду не показывал. Неспешно ковырял ложкой завтрак. Андреич заметил его настрой и нахмурился:
– Пересолил, что ли?
Гришка помотал головой:
– Вкусно оченно, токмо кусок в горло не лезет…
– Ой ли? – усмехнулась гимназистка и манерно отхлебнула чай из чашки.
– Сон мне сегодня приснился недобрый. Будто мы в шахту спустились, а там обвал. Мы с Галиной Николавной поспели прорваться, а тебя, Андреич… ну… вроде как завалило…
Андреич поперхнулся и громко закашлялся. Гимназистка, звонко бросив вилку на тарелку, принялась колотить его кулаком по спине.
– Гришка, что же ты творишь? Белены объелся? – выкрикивала она промеж ударов. – Креста на тебе нет, за завтраком такие вещи человеку говорить!
Гришка развёл руками:
– А что я? Энто всё сон! С четверга на пятницу, не приведи Господь… Боязно мне за Андреича. Вот я и подумал. Может, мы с Галиной Николавной сами в шахту спустимся, а Андреич снаружи обождёт… Крепы мы вчера осмотрели, так что всё гладко пройдёт. Спустимся и махнём домой.
Андреич охолонулся, водички хлебнул, улыбнулся даже:
– Зря ты, Гриша, так переживаешь. Максимыч утром звонил, спелеóлогов туда нагнал, вчера шахту хорошенько обследовали. Так что нам ничего не угрожает!
– Спелеологов? – встряла в разговор гимназистка.
– Спелелоги спелелогами, а я с вами туды не пойду! – Гришка даже кулаком по столу пристукнул. – Энто моё последнее слово! Зачем зазря рисковать?
Галя подбоченилась и прицокнула языком:
– Ох и меднолобый же ты, Гришка!
Тот не шелохнулся. Только зубами скрипнул…
– Ладно тебе, ешь, на месте разберёмся, – уклонился от ответа Андреич.
Гришка отодвинул от себя тарелку, насилу сглотнул, даже слёзы от досады накатили:
– Андреич, чуйка меня ни разу не подводила. Ежели говорю – не лезь, значит, не лезь. Добра тебе желаю. Я ж перед Серёжей твоим в ответе…
Андреич как-то обмяк:
– Ладно, уговорил, с вами не пойду. Снаружи смотреть буду. Может, ты и прав, Гриша? Самому бы в прошлое не загреметь. Главное, вас переместить и эксперимент зафиксировать.
– Вот энто дело! – Гришка протянул Андреичу руку. – Слово дашь?
Андреич крепко сжал Гришкину ладонь:
– Честное слово, не полезу. Доедай уже, деятель! И с собой вкусненького прихвати.
Гришка улыбнулся, быстро вымакал хлебом яичницу:
А то, того и гляди, желток простынет! – завернул в салфетку несколько ломтей хлеба с колбасой и рванул собираться в дорогу.
Пока ехали к Лагерному саду, погода испортилась. Небо почернело, зарядил дождь. Ветер хлёстко клонил деревья к земле. По дорожкам струились потоки серой воды. Люди семенили по улицам, прятались под цветными зонтиками. Андреич остановил машину. Сам выскочил, Гришке и Гале велел посидеть внутри. Вынул из багажника цветастые непромокаемые плащи, накинул сам и передал им…
К шахте поспели вовремя. Змеев был тут как тут, ужом подле Андреича извивался. Рядом с ним вертелась ещё пара мужиков. Гришка старался не сводить глаз с подозрительной троицы.
Змеев выдал путешественникам во времени высоченные резиновые сапоги, нацепил на головы морковного цвета шлемы с лампочкой над крошечным козырьком, вручил по запасному фонарику.
Гришка глянул на гимназистку. Та побледнела до синевы и, несмотря на плащ, тряслась словно промокшая болонка. Андреич раздобыл серебристое покрывало и заботливо обернул им Галю.
– Максимыч, камеры установили? – обратился он к Змееву.
– Всё в порядке, одна у входа, вторая на развилке, – откликнулся тот, – сам проверил. Запись идёт…
– Что ещё за камеры? – встревожился Гришка.
Андреич заглянул в кожаную сумку, вынул оттуда зонт и ноутбук. Зонт дал подержать Гришке. Сам постучал по клавишам. Сунул ноутбук Гришке под нос. Тот с трудом различил на экране две тёмные картинки: вход в пещеру и развилку с тремя ходами.
– Фотокарточки? – Гришка вскинул голову и чуть было не уронил шлем.
– Не совсем… Это видеокамеры! Они фиксируют всё, что происходит в шахте, и передают изображение мне. Так что я буду следить за каждым вашим шагом. Если что-то пойдёт не так, дай знать. Например, скрести руки над головой. Мы сразу придём на помощь.
У Гришки даже шея зачесалась…
Из-за энтих камер всю задумку менять придётся! Отправлю гимназистку и вернусь назад к Андреичу. Неловко как-то на глазах у него через чёрный ход удирать…
Андреич сунул ноутбук под мышку, снял с руки часы на кожаном ремешке, с зеленовато-коричневым циферблатом и красной, бегающей по кругу стрелочкой, вложил Гришке в руку:
– Это тебе! Механические, с автоподзаводом. Старенькие, но надежные, и стекло недавно заменил!
– Как энто? – Гришка даже заикаться начал. – А ты к-как же?
– А я себе другие куплю. Для друга не жалко!
– Друга?..
Гришка порылся в заплечном мешке. Кроме деревянной свистульки-соловья с алым маком на остроносой голове и смешными загогулинами на щеках ничего достойнее не нашёл.
– А энто от меня подарок! Свистулька… Вроде пустячок, а дороже её ничего у меня нет, потому как от деда досталась…
– Да ты что, Гриша! Я не могу это принять. – Андреич испуганно завертел головой. – Такие вещи бережно хранить нужно, а не раздавать кому попало…
– Ты, Андреич, меня не обижай! – возразил Гришка строго. – Чай, и часы твоему сердцу дороги, однако ж для друга не пожалел…
У того даже глаза намокли, а Гришка обнял его по-мужицки до хруста в спине:
– Спасибо, тебе, Андреич, за всё! Серёжа бы тобой гордился…
Андреич обнял Гришку в ответ, помог застегнуть часовой ремешок:
– В шахте от левого хода подальше держитесь. Он сквозной, ведёт на поверхность и совсем не укреплён… Да за Галей присмотри! Без дела не пыли. Она девочка добрая и чуткая, к тебе со всей душой…
Гришка потупил взгляд, искоса глянул на гимназистку. Та сиротливо жалась к корявому берёзовому стволу.
– Пригляжу. Токмо она и сама себя в обиду не даст. С виду робкая, а вожжа под хвост попадёт – глаза выцарапает. Я сам видел!
– Ну, скажешь тоже… – засмеялся Андреич и достал из рюкзака какое-то устройство. – Смотри, когда обе стрелки сойдутся у этой звёздочки – портал открыт. Положи прибор на землю, и идите вперёд. Пару шагов, не больше. Да не проскочите, лучше на месте повертитесь, почувствуйте, куда тянет…
– Чай не впервой, разберёмся! – подмигнул Андреичу Гришка.
Тот посмотрел на Гришкины часы:
– Десять тридцать… Пора!
Напоследок Андреич обнял Галю с Гришкой и улыбнулся: