Галя смахнула слезу, поблагодарила Андреича. Гришка крепко пожал ему руку, не оборачиваясь, направился к шахте. Шурша покрывалом, гимназистка семенила следом.
Дошли до входа, лампочки на шлеме осветили свод и сырые стены. Гришка спрятал запасной фонарик в мешок, оставил в руках лишь устройство со стрелочками, так было сподручнее. Вошёл первым, оглянулся. Галя прихрамывала, но не отставала, размахивала зажатым в руке фонарём, растерянно хлопала глазищами.
– Не боись, я рядом! Держись по правое плечо и свети нам под ноги. Тут немудрено запнуться. Так что не спеши. Я пойду первым и на стрелочки глядеть буду. Как дойдём до портала, поменяемся. Сначала – ты, а я следом…
Гимназистка послушно кивнула:
– А я и не боюсь! Горько мне, с Серёжей не свиделись…
– А чего с ним видеться-то? Про то, куда он с балкона сиганул, энтот Серёжа нам не расскажет… Малой совсем, нас ещё в глаза не видывал. Не признал бы…
– Не признал… – отозвалась Галя.
Они дошли до развилки. Слева светился узкий ход. Вдоль него тонким ручейком стекала вода, ноги хлюпали по липкой жиже.
– Стой! – скомандовал Гришка и огляделся. На одной из подпорок заметил крошечное устройство со стеклянным, светящимся в темноте глазом. Глянул на стрелочки. Те почти сошлись. – Давай! Пару шагов вперёд, не больше…
Галя принялась обходить Гришку и поскользнулась. Чуть было не упала, неловким движением выбила из Гришкиных рук устройство. Тот успел удержать её за локоть.
Энтой свербигузке здесь совсем не место. Отправлю домой, и станет легче. Как говаривал дед, одинокий путник быстрее достигает цели!
Гришка наклонился и углядел потерю, но вдруг вспомнил наказ Андреича и сказал как можно ласковее:
– Ничего, ничего… с кем не бывает…
Гимназистка тоже потянулась за устройством, они громко треснулись шлемами и засмеялись. Гришка опустил глаза в землю и заметил рядом с крепами свежую деревянную щепу.
– Не может быть! – Он поднял голову и внимательно осмотрел опору. Заметил поперечный надпил прямо под сводом. Осветил крепу напротив, та тоже оказалась подпиленной.
Меченый! – молнией пронеслось в его голове.
– Вот гад, опоры подпортил! – взревел Гришка.
Галя вздрогнула:
– Кто?
– Максимыч энтот! Змей подколодный!
В тот же миг раздался пронзительный писк. Под ногами сработало устройство. Две стрелки сомкнулись в верхнем полукружье. Галя испуганно вскрикнула. Крепы пронзительно заскрежетали, по шлему звонко застучали мелкие камушки.
– Портал открылся! – прошептал Гришка и, затаив дыхание, подтолкнул гимназистку вперёд, к правому ходу, подальше от висящей над головой балки. – Сначала ты! Скорее, обернись вокруг себя!
Слева от Гришки стена подозрительно накренилась, сползла вниз, точно слоистая блинная куча.
– Гриша! – Гимназистка обернулась и шагнула в темноту. Голос её оборвался и стих, Галя исчезла…
Вдруг за спиной зазвенело раскатистое эхо:
– Галя, назад!
Гришка обернулся… В нескольких шагах от него белело перекошенное от ужаса лицо Андреича.
– Гриша, назад! – хрипло кричал он. – Координаты не те… Я не проверил дáтум! [22]
Внутри всё оборвалось. Земля под Гришкиными ногами загудела. По стенам задорно поскакали камушки. Андреич ринулся к Гришке.
– Нет! – заорал тот что было мочи. – Андреич, стой!
С левого хода хлынул стремительный ледяной поток и вмиг сшиб Гришку с ног, накрыл с головой, закружил в пенной жиже, словно те портянки в стиральной машине. Последнее, что мелькнуло перед его глазами, – упавшая в воду балка, осыпающиеся пластами стены, рухнувший на голову Андреича каменный свод…
Глава 6
Звёздный ворон
Поток схлынул так же стремительно, как налетел, швырнул Гришку в грязь лицом. Он силился встать, получилось не сразу, в кромешной темноте не за что было ухватить- ся, ноги в резиновых сапогах оскальзывались. Гришка насилу поднялся, ощупал гудящую голову руками. Шлема не было, волосы слиплись, правый висок горел, под пальцами теплилась кровь…
– Андреич? – сквозь слёзы позвал он. – Галя…
Голос оборвался. Никто не откликнулся.
Гришка вспомнил про запасной фонарь, дрожащими руками нащупал мешок… Свет озарил тесный ход, без креп и каменного свода, без развилки. Гришка обшарил фонарём земляные стены.
Никого! И выхода не видно – ни в ту, ни в другую сторону…
– Андреич! Галя!
Гришка орал, пока не отказал голос. Слёзы смешивались с кровью, затекали в рот. Ноги вязли в тягучей жиже и с трудом передвигались. Он брёл наугад. Туда, откуда, как ему казалось, тянуло смолистой хвоей. Через пару сотен шагов он приметил вдали светящееся пятно.
– Выход!
Лаз был до того низок, что пришлось пробираться вверх на четвереньках. Как только над головой показалось высокое серое небо со слепым солнечным пятном, Гришка встал на ноги и огляделся.
Его плотно обступили кедровые великаны. Они были повсюду, куда ни глянь. Земля под ногами белела от льдистого снега, местами протаявшего до прошлогодней ржавчины. В лесу лютовал промозглый весенний ветер, заунывно гудел в раскидистых стволах, точно выпевал на хорах панихиду.
Лихорадило… То ли от холода, то ли от заполняющей душу немой пустоты.
Гришка опустился наземь, стянул с ног сапоги, вылил из них стылую воду, отжал носки, растёр посиневшие пальцы, сунул босые ноги в резиновую обувку. Достал из мешка портянку, туго перевязал ею рассечённый висок. Оскальзываясь и проваливаясь в талый снег, он обошёл лаз… Приметил уходящую за бурелом тропку с птичьими следами. Двинулся по ней. Наткнулся на могучий, обвешанный красными тряпицами кедр.
Ствол великана был изрезан странными рисунками – человеческий лик с крыльями, голова птицы с руками и ногами, морда лося. Чуть в сторонке крошечная, почерневшая от непогоды, заросшая лишайником избёнка. Сруб взгромоздили на обрубленное дерево, цепляющееся за землю тремя толстенными корнями. Издали эта развалюха смахивала на сказочную избушку на курьей ноге.
Того и гляди Баба-Яга выскочит…
Гришка спешно перекрестился, присвистнул и громко крикнул:
– Эй, есть кто-нибудь? – И тут же осёкся. Не раз он слыхал от деда, что шуметь и уж свистеть в лесу – только лешего сердить…
Поздоровался вполголоса, испросил прощения у здешнего хозяина. В ответ – мёртвая тишина, лишь ворон прокаркал.
Гришка огляделся, сделал несколько шагов, почувствовал, как кто-то ухватил его за край повязывающей голову портянки. По хребту пробежал холодок, будто водой колодезной окатило… Обернулся. Оказалось, повязка зацепилась за кедровый сук.
Видать, приглянулась моя портянка хозяину леса.
Гришка оторвал кусок вымаранной кровью тряпицы, подвязал к дереву и направился к избушке.
Возле «куриной ноги» чернело пепелище с обгоревшими костями. Едва остыло… Слава тебе, Господи – не с человеческими!
В воздухе всё ещё носился горьковатый дух горелой древесины и отвратительно сладкий – жареного мяса.