Думаешь? Это мы еще посмотрим, Великий Архитектор. Я выдыхаю дым ему в лицо.
Великую Царевну Нефис, Вдову Великого Царя Алетру и Верховного жреца Анима Благословенного Морна хоронят в один день. Естественно, на Желтой Земле. У Нефис небольшая, но достойная гробница, которую я приказала построить еще в самом начале своего правления, у Алетры – в другой части некрополя и значительно меньше, у Морна – самая скромная. Но все трое по правилам должны быть обожествлены. Морн – в малом храме Анима, Алетра и Нефис – в храме Таа. Я смотрю, как из могилы каждого из них в сторону Альрата бьет столб света, символизирующий, что из обычных людей они стали Богами. Последняя запись сознания Нефис была сделана до того, как Сентек отправился к Та-Нечер, так что в храме Таа будет именно Царевна Нефис, а не безродная шесемт. Когда Морн и Алетра в последний раз записывали свое сознание, мне неизвестно, но вряд ли они сделали это сразу же перед тем, как отправились на роковой ужин. Мне и в голову не приходит скрывать, при каких обстоятельствах они умерли. Официальная версия – сердечный приступ, но все же понимают, что этого не могло случиться сразу у трех человек, одна из которых двадцатилетняя девушка. Все внутренние миры знают, что это я убила собственную дочь, Вдову Вейта и Верховного жреца Анима, но никто не смеет мне перечить – я все-таки Великий Царь Хескаан Хмас.
Единственный, кому я рассказываю всю правду, это Таал Ламит. Странно оправдываться перед одиннадцатилетним мальчиком за то, что умерла его мать, но выбора у меня особого нет. Все равно он обо всем узнает, так пусть уж лучше узнает от меня. Я сажаю его рядом с собой на диван и рассказываю всю историю с самого начала. Прямо с того дня, когда Сентек отправился в Аним и встретил там Морна, который как раз намеревался сбежать с Алетрой. Потом я рассказываю о том, как Сентек взял вину Морна на себя, как Вейт отправил его на Желтую землю, где Сентек нашел могилу Странника Эсвеля, как Вейт женился на Алетре и родился Таал, потом, как я подговорила Морна убить Вейта, договорилась с Диммитом, что стану Регентом, потом вернула Сентека, потом правила Альратом, пока Морн не придумал, как мне стать Царем, они с Сентеком убили Диммита, а потом Сентек отправился на Та-Нечер, вернулся оттуда, и Нефис уже не была Нефис, а Алетра чуть не умерла на Инсонельме, когда возвращала Сентека обратно. Я рассказала Таалу, какую связь Канитар установила с Алетрой, как Морн все эти годы прикрывал Сентека, чтобы сохранить Алетре жизнь. И да, я сделала то, что сделала, из личных побуждений, но я была права: если бы у Сентека и Канитар родился сын, то он имел бы на Альрат больше прав, чем Таал Ламит. Так себе отговорка. Но я и не делаю вид, что для меня это было главным.
– Ну, вот, кажется, и все, – резюмирую я, когда заканчиваю свой рассказ.
Таал Ламит смотрит на меня удивительно умными глазами.
– Получается, ты убила и мою мать, и моего отца, Миртес? – спрашивает он.
– Да, – я киваю. – Так и получается. Ты станешь взрослым и отомстишь мне за это. Но сейчас так уж вышло, но у меня, кроме тебя никого не осталось.
И это так. Никого не осталось, кроме Таала Ламита. Я всех убила.
– Не плачь, Миртес, – отвечает Таал, – у меня тоже, кроме тебя никого не осталось.
Только тут я понимаю, что действительно плачу.
17 год правления Царя Таала Ламита, 12 год правления Царя Хескаана Хмаса
Сентек
Там, где Солнце становится всего лишь еще одной звездой, обитают дикие Хольг, там, где солнце чуть ярче других звезд – находится Мирраер, за ним – пояс Радор, чуть ближе купается в живительном свете благословенный Инсонельм, еще ближе, но уже испытывая на себе жар нашего жестокого светила – Альрат и Желтая земля, но совсем близко к солнцу, там где оно становится огненным гигантом, превращающим поверхность в стекло, находятся Пустые миры. Их два, планеты-близнецы, пытающиеся догнать друг друга на одной орбите. Они не вращаются вокруг своей оси, на одной их стороне стоит ледяной холод, на другой – жар, в котором не может существовать ничто живое. Тонкую полосу сумерек терзает вечный хаос жестоких ураганов. Формально Пустые миры принадлежат Альрату, хотя никто никогда не оспаривал этого, и никому даже не приходило в голову за них воевать. Первые Великие Цари, первые бессмертные, получившие свой дар от Та-Нечер, устраивали здесь свои могилы. На темной стороне Пустых миров в вечном холоде их тела до сих пор нетленны в огромных строениях, похожих на зиккураты Некалпа. Говорят, что их можно увидеть даже с Альрата в сильный телескоп, и что расчет был на то, что каждый, кто пролетает мимо Пустых миров, должен поразиться мощью и могуществом Великих Царей Альрата. Но одна эпоха сменила другую, и строительство таких вот бесполезных сооружений кануло в вечность. Великих Царей стали хоронить на Желтой земле – и ближе, и дешевле. Но это не значит, что Пустые миры забросили окончательно. Во-первых, в их сумеречной зоне все еще оставались заупокойные храмы Великих Царей, хотя их сознания и перенесли в Аним. Ну, а во-вторых, разве можно придумать лучшее место для того, чтобы создать тюрьму? Небольшую, тайную, так сказать, для узкого круга избранных лиц. В тюрьме всего пять камер. Они высечены прямо в скале. В камерах нет окон, только двери, которые никогда не открывают, потому что вода и еда поступают через узкую шахту. Можно изловчиться и сбежать через нее, но тогда ты окажешься на поверхности, во власти ветров, холода и жара. Ветер, кстати, это совершенно отдельная история. Здесь он заменяет вид из окна и общество. Сначала он раздражает, потому что ты постоянно его слышишь, потом ты перестаешь его замечать, он становится для тебя таким же неизбежным звуком, как стук сердца. А потом он вдруг обретает голос. Сначала этот голос как будто бы твой собственный, вроде как твои мысли, звучащие в голове. В какой-то момент все меняется, и ветер начинает разговаривать с тобой чужими голосами. Конечно же, со мной он говорит голосом Канитар, и мне даже удается поверить в то, что это на самом деле она – она же шесемт, она же воскресла благодаря