Мы не можем, однако, разделить одного из основных взглядов автора, выражение которого читатели найдут в заключительной главе под названием «Джиу-джитсу», и считаем своим долгом выяснить наше отношение к затронутым Гессе-Вартегом в этой главе вопросам, тем более что наши взгляды, выраженные нами в печати (см. мое сочинение «Япония и японцы», 1895 г.), не совпадают с взглядом Гессе-Вартега.
Талантливость, способность, энергия и благоразумие японской нации в настоящее время считаются фактом, признаваемым даже ее антагонистами. Однако же уже с первых дней знакомства европейцев с японцами, с легкой руки старейшего по времени английского посланника в Японии, сэра Гарри Паркса, пущена в ход легенда, сущность которой сводится к отрицанию всякой культурности в японской нации и приписывающая всем видимые и притом поразительные культурные успехи японцев исключительно их подражательности. Как ни несовместимы понятия талантливость, способность, энергия, культурность и подражательность, однако же легенда эта еще и до наших дней имеет немало сторонников в рядах публицистов и дипломатов Старого Света, не могущих, по-видимому, либо простить японцам их непостижимые культурные успехи, либо понять психологию этой нации. Как человек, прекрасно знакомый с описываемой им страной. Гессе-Вартег не может, конечно, сочувствовать легенде прежних годов; но находит ключ к уразумению характера японского народа в джиу-джитсу, т. е. в древнем атлетическом искусстве отжившего ныне сословия самураев, которому (джиу-джитсу) автор приписывает влияние на все стороны жизни японского народа. Так, по мнению Гессе-Вартега, только благодаря джиу-джитсу, т. е. благодаря этому искусству «борьбы слабого с сильным», искусству «покорения подчинением» можно объяснить то, что японцы не усвоили ни внешних признаков европейской культуре (брюк, паркетов и т. п.), ни внутренних свойств ее (христианства, свободы религий, свободной иммиграции туристов, купцов и промышленников и их европейских предприятий и т. п.).
Титульный лист русского издания книги о путешествии в Японию
Все это дает Гессе-Вартегу повод и основание отказать Японии в истинной и искренней культурности и побуждает его «забить тревогу» и предостеречь европейцев против замкнутого и загадочного народа Японского архипелага.
С таким взглядом автора мы не можем согласиться. Японцы еще слишком недавно, всего только каких-нибудь 30–40 лет назад, впервые непосредственно столкнулись с европейцами и с идеями далекого европейского Запада, с другой стороны, они слишком долго – целые тысячелетия – находились под непосредственным воздействием своеобразной и древней культуры, для того чтобы к ним уже теперь можно было предъявлять требования о полном перерождении в такое непостижимо короткое время. К тому же разве большинство европейских наций, которые ставятся Японии в пример, уже достигли идеала Гессе-Вартега и далеко ушли от Японии во многих проявлениях «мнимой культурности»: и здесь ведь далеко не везде царит свобода религий, и здесь иноземные «купцы, промышленники и их предприятия» не пользуются ни особым гостеприимством, ни особым покровительством. По отношению же к Японии недоверчивое и прямо-таки недоброжелательное отношение к европейцам, помимо сказанного выше, тем более простительно, что они хорошо знакомы с историей европеизации своих ближних соседей (Китая, Кореи, Индии и т. д.) и, как выражается Гессе-Вартег в другом месте («Китай и китайцы», 1900 г., изд. А.Ф. Девриена, перевод А. и П. Ганзенов), восточные народы уже «убедились в том, что никогда европеец не является с тем, чтобы дать, но всегда – с тем, чтобы взять». Вся недолгая история сношений европейского Запада с Дальним Востоком научила японцев с надлежащей осторожностью относиться к дарам, приносимым в страну европейцами, этими поистине (для восточных стран) данайцами Нового времени, и в этом, и только в этом тайна современного отношения японцев к европейцам.
Немецкий текст местами (в примечаниях) дополнен нами новейшими сведениями. Глава о войске дополнена нами сведениями о японском флоте. Некоторые рисунки заимствованы мною из моего сочинения «Япония и японцы».
Д.И. Шрейдер
Нагасаки. Родина госпожи Хризантемы
Около тридцати лет тому назад совершила свой въезд в Европу оригинальная и забавная красавица Дальнего Востока, госпожа Хризантема [1].
Ее появление в Европе походило на триумфальное шествие по всему континенту. Европейцам нравилось ее напудренное и раскрашенное личико во вкусе рококо, ее красивые, узкие и черные глаза с высоко приподнятыми бровями, ее пурпуровый, как вишня, раскрашенный ротик, ее уморительные движения и позы. Она была наряжена в пестрые, затканные цветами, пышные платья, а ее роскошные, черные, блестящие волосы были украшены бумажными бабочками, как folie. Над ее головой постоянно красовался пестрый японский зонтик, точно ореол над головой божества, но божества совсем чуждого нам царства богов. Такого свежего, грациозного, наивного и, вместе с тем, естественного существа дряхлая Европа давно не видела. Это было нечто совершенно новое, и поэтому японка сейчас же вошла в моду. Ее стали изображать в оперетке, в кукольном театре; рисовали на веерах, вазах и ширмах; всюду появились фарфоровые, бронзовые и деревянные резные изображения ее. В настоящее время ее можно найти в миллионах экземпляров по всей Европе – от Испании до России и от Норвегии до Греции – как во дворцах и чертогах высшей знати, так и в самых скромных жилищах обыкновенных смертных. Ни одна примадонна никогда не пользовалась таким шумным успехом, как эта маленькая, нарядная и забавная Хризантема.
Ее родина – Япония, и ей действительно не мешало уехать оттуда и поискать себе новое отечество, так как у себя дома она начала, мало-помалу, выходить из моды. Она долго царила у себя на родине, целые тысячелетия. И, в то время как она покинула Японию, чтобы вскружить головы европейцам, в ее отечестве ее заменила другая владычица, парижская и венская Мода с шелковыми декольтированными платьями, с длинными шлейфами, с буфами на рукавах, в перчатках, огромной шляпе и шелковых чулках. Двор и все высшее общество Японии покоряются теперь этой моде. Госпожа Хризантема окончательно исчезла оттуда: только в провинции она еще царит пока. В числе городов, оставшихся ей верными до нынешнего времени, самое первое место занимает Нагасаки.
Нагасаки – самый южный портовый город Японского архипелага и вместе с тем самый восхитительный. Это наиболее подходящее местопребывание для госпожи Хризантемы; они как будто созданы друг для друга и как бы дополняют друг друга; поэтому, вероятно, у них и сохранилась до наших дней взаимная верность.
Всякий, кто впервые приезжает в Нагасаки из громадного и мрачного Китая, попадает здесь в какой-то новый, точно волшебный мир. Виды, открывающиеся путешественнику при въезде в глубокий Нагасакский фиорд, классически прекрасны. Это идеальные олимпийские места, которые, по первому впечатлению, и не могут быть обитаемы никем больше, кроме греческих богинь или соотечественниц Хризантемы.
Название «фиорд» обыкновенно связывается с представлением о холодных, голых