Напротив самого большого из японских островов, Хонсю, расположены, по направлению к юго-востоку, другие три больших острова: Кюсю, Сикоку и Авадзи, а между ними простирается водная поверхность длиною в 350 километров и шириною от 10 до 50 километров; она соединяется с этой огромной и страшной водяной пустыней – Великим океаном – только узкими проливами. Вот это-то заключенное между четырьмя островами водное пространство и есть японское Средиземное море.
На моем пути из Нагасаки по направлению к прославленному в последнее время Симоносеки я читал на пароходе описания Японии, составленные некоторыми путешественниками, и невольно улыбался преувеличенным похвалам, расточаемым японскому Средиземному морю, преддверие которого как бы составляет Симоносеки. Но действительность превзошла всякие описания.
На долю Симоносеки приходится наименьшая доля красот; это не что иное, как маленький, скромный городок, который, главным образом, состоит из единственной улицы, растянувшейся на протяжении двух километров вдоль северного берега Средиземного моря. Целый лес мачт бесчисленного количества парусных судов заслонял его от наших взоров.
Я воспользовался временной остановкой нашего парохода в расположенной на противоположном берегу угольной станции Моджи, сел в легкий паровой катер, которым поддерживается сообщение между обоими берегами, и отправился осматривать Симоносеки. Симоносеки еще пока не коснулась европейская культура, и жители его живут и одеваются точно так же, как и до великой революции [7]. Европейцы редко посещают его и можно насчитать в год не больше полудюжины туристов, останавливающихся в одной из настоящих японских гостиниц. Позади местечка, по направлению к лесистым возвышенностям, каждый клочок земли застроен трудолюбивыми японцами. Единственно, что нарушает эту мирную картину, – это бесчисленные укрепления с грозно глядящими из них жерлами пушек, расположенные по обоим берегам Средиземного моря.
Симоносекский пролив своими живописными прибрежными горами и скалами и своим волнением напоминает мне Рейн, около Бингена. Ширина его, пожалуй, немногим больше Рейна, только извилины круче, так что большими морскими пароходами нужно здесь управлять особенно осторожно.
Когда я снова сел на пароход и двинулся в дальнейший путь, то уже после двухчасового пути очертания прекрасных симоносекских берегов исчезли бесследно, и мы очутились в унылом, широком, безжизненном проливе Суо-Нада. Не прошло, однако, и двух часов, как перед нашими глазами начали в изобилии появляться из глубины темно-синих вод прекрасные островки с ярко-зеленым покровом, и все следующие двадцать часов пути мы уже лавировали исключительно в лабиринте причудливых, изящных, небольших островков Средиземного моря. Их тут целые тысячи, и притом всевозможных величин: есть даже островки в виде небольших скал вышиной в несколько метров. Все эти островки необыкновенно живописны на вид и так красиво сгруппированы, что, глядя на эту идеальную, красивую панораму, стоишь, как очарованный, и не можешь глаз от нее отвести. Все пассажиры нашего парохода целый день проводят на палубе и не могут оторваться от беспрестанно сменяющихся картин и видов. Когда пришло время обеда, то прислуга потеряла всякое терпение, приглашая нас к столу звонкими и громкими ударами в гонг.
И даже тогда, когда после очаровательного, ежеминутно меняющегося освещения солнце закатилось за горизонт и на ясном безоблачном небе взошла луна и зажглись серебристые звезды, только немногие решились уйти в свои каюты.
В некоторых местах наш пароход попадал как бы в морскую котловину диаметром в 10–20 километров, окруженную, казалось, со всех сторон непроницаемыми берегами. Высокие горные цепи возвышались, как декорации, одни позади других; некоторые из них покрыты густою растительностью, на других же видны только голые верхушки вулканов. Обширное водное пространство пестрит бесчисленным множеством парусных судов старинной живописной конструкции с ослепительно-белыми четырехугольными парусами; плавно, как лебеди, скользят они, приближаясь к нашему величественному пароходу. Временами они проходят так близко от нас, что мы имеем возможность воочию убедиться в идеальной чистоте этих вычищенных добела, а не раскрашенных, как в Китае, судов. Между высоко вздымающимися над водой бортами большинства этих суденышек устроены небольшие палатки с плетеными бамбуковыми стенами, и внутри них располагаются пассажиры – целыми семьями, видимо совершенно не обращая внимания на безобразный черный дым шумно пыхтящего огромного парохода, так беспощадно нарушающего олимпийское спокойствие этой единственной по своей красоте природы.
Храм Нанко в Кобе
По мере нашего движения вперед на нашем пути появляются стиснутые скалами узкие проливы, напоминающие своим сильным и бурным течением быстрые горные потоки. Пройдя, не без некоторой опасности для парохода, эти места, мы снова попадаем в живописные группы островов. Их вздымающиеся над голубыми волнами крутые склоны имеют совершенно необычный вид. Трудолюбивые жители повсюду, до самого верха, срезали параллельными рядами склоны и на устроенных таким образом искусственных террасах возвели свои хуторки и деревушки. Параллельные линии таких террас виднеются на каждом острове. Чистенькие домики здешних жителей ютятся, однако, не только на таких террасах, но и в шумных зеленых долинах, наполовину скрытые в тенистых дубравах и рощах.
Местами мы проезжаем так близко от берегов, что можем, без всякого труда, видеть подробности скромной обстановки жилищ туземных обитателей. Изредка мы встречаем на берегу большие города с храмами, пагодами и снующими взад и вперед судами. Небольшие храмы и раки с многочисленными ярко-красными портиками красуются и на самых маленьких скалистых островках, обросших живописными, фантастической формы, соснами, длинные, доходящие до воды ветви которых приходят в движение от поднятого нашим пароходом волнения. Над всей этой живописной, вечно меняющейся картиной царят такой мир и спокойствие, что, кажется, с наслаждением тут сейчас и высадился бы, чтобы провести остаток своих дней среди этих счастливых островитян. Некоторые места этого внутреннего моря напоминали мне берега Азорских островов или лежащие на тысячи километров восточнее, в центре Великого океана, Сандвичевы острова: в другом месте они напоминают мне тысячи островов в проливе Св. Лаврентия, через который я несколько раз проезжал, или же Пьюджет-Саунд в далекой стране Вашингтона.
Острова, мимо которых мы теперь проезжаем, представляли собою когда-то, вероятно, то же, что и те мирные лесистые островки американского внутреннего моря, которые и доныне населены индейцами. Но прошли уже целые тысячелетия, как их коснулась культура, и именно это соединение разумной культуры с идеальной природой придает столько красоты этим местам. Некоторые из этих бесчисленных островов представляют собою святыни для японцев, как например, остров Миядзима вблизи большого города Хиросимы. Единственный по своей красоте парк с гигантскими, старыми криптомериями окружает прекрасные храмы: эти деревья-великаны неприкосновенны, и их не касается топор. Среди бродящих здесь пилигримов снуют и постоянные обитатели этого парка, ручные олени, и едят прямо из рук: по сохранившемуся еще до настоящего времени старинному закону на этом священном острове