– В каком смысле тайная сестра?
– Они очень похожи, – сказал я, косясь на Нэнси.
Министр вдохнула и медленно выдохнула.
– Она тоже копия?
– Я уверен, что да. – Я ободряюще улыбнулся Нэнси – мол, теперь все будет в порядке, и она коснулась моей ладони.
– Никакой полиции, помнишь? – прошептала Нэнси, и я передал эту просьбу.
– Я разберусь, – пообещала министр.
Министр по вопросам одиночества
“Вот и конец моей карьере” – это была первая мысль, пришедшая намного раньше тревоги за Уильяма. Что ж она за человек такой? Но было очевидно, что после скандала ее репутацию уже не спасти. Она не проверила все как следует, не убедилась в надежности Флетчеров. Надо было направить к ним социальных работников, послать полицию навести справки, но она захотела контролировать весь процесс сама. Присвоить себе все лавры. И теперь первое усыновление – единственное, которое ей удалось организовать, – грозило обернуться чудовищной трагедией.
Муж ей не поверил. Копия Нэнси Лидделл, которую все эти годы прятали в Эксетере? Родители под вымышленными именами? Звучит очень неправдоподобно, согласилась министр… и все же. Зачем Винсенту выдумывать? Его голос в трубке звучал с искренним отчаянием. И разве она не слышала шорох за стеной гостиной Флетчеров? Они сказали, что это кошка, но что, если это была копия, незаконная копия их покойной дочери?
Министр бросилась наверх и стала рыться в документах на прикроватной тумбочке, ища папку, которую принесла домой несколько недель назад. Может, она забрала ее на работу? Оставила в кабинете, чтобы подшить к остальным материалам по “Проекту Сикомор”? Нет, вот эта папка, в самом низу стопки, – подборка газетных вырезок об Артуре Пауэлле. Она внимательно изучала их, готовясь к визиту в “Стрэнджуэйс”. Надо ж было притащить эту жуть в постель, заметил тогда муж.
Министр быстро пролистала самые свежие снимки, возвращаясь к материалам 1964 года, когда Пауэлла судили и признали виновным. Раньше она не обращала внимания на мелкие фотографии родителей Нэнси, но теперь склонилась над ними, внимательно изучая каждую по очереди. И да – в зернистых портретах Кита и Мэри Лидделл она с трудом, но узнала Кеннета и Марджори Флетчер.
Боже. Она застыла на краю матраса, чувствуя, как внезапно похолодело под ней атласное покрывало. Премьер-министр ее убьет… и ребенок, конечно, ребенок в опасности. Сделай же что-нибудь, ругала она себя. Сделай что-нибудь. Vérité Sans Peur.
Она сняла трубку и позвонила в полицию, обрисовав ситуацию как можно более кратко, а потом легла на кровать и закрыла глаза. Видимо, она заснула, потому что ей приснилось, что она снова в сарае своей подруги Беатрис, подначивает ту открыть банку с отравой для слизняков и попробовать гранулы на вкус.
* * *
– Ты уверена, что хочешь это смотреть? – спросил муж, протягивая руку, чтобы выключить телевизор.
– Да, – ответила она. – Нет. Погоди, да.
Конечно, это был главный сюжет в новостях. Она слегка отвернулась, поглядывая на экран краем глаза.
– Получив сообщение о том, что жизнь ребенка в опасности, – говорил диктор, – полиция сегодня провела обыск в доме в тихом тупике Эксетера, где обнаружила целый арсенал ножей, отрезки веревки, полиэтиленовую пленку, большое количество седативного препарата метаквалона и копию мужского пола в возрасте тринадцати лет. Считается, что этот дом принадлежит Киту и Мэри Лидделл, родителям школьницы Нэнси Лидделл, убитой в 1951 году. В прошлом месяце ее убийцу, Артура Пауэлла, казнили, но источники предполагают, что он оставил после себя три копии и что Сильвия Далтон, министр по вопросам одиночества, занималась распределением этих индивидов по семьям в рамках закрытия “Проекта Сикомор”. Хотя полиция хранит молчание по поводу сегодняшнего инцидента, похоже, что Лидделлы, скрывавшиеся под фамилией Флетчер, получили разрешение на усыновление одной из копий.
На экране появились кадры: сам дом, купальня для птиц в саду, окна, занавешенные тюлем. Съемок внутри не было, но министру рассказали о комнате, затянутой пленкой. Полосы крови на кровати, окровавленный нож на полу.
– Они держатся сами по себе, – говорил сосед. – На улице поздороваются, это да, но в гости никогда не позовут. Я у них как-то газонокосилку одолжил, и у нее отвалилось колесо, но никаких претензий они не предъявили.
– Мы видели, как его выносили на носилках, – говорил другой сосед. – Он был в крови, все лицо и шея. Какое же облегчение мы почувствовали, когда узнали, что это не настоящий ребенок!
– Полиция прибыла вовремя, чтобы предотвратить летальный исход, – продолжал диктор, – но копия получила серьезные повреждения. Сильвия Далтон отказалась от комментариев.
Министр застонала и закрыла лицо руками. Муж, сидящий на диване рядом, придвинулся к ней и погладил ее по спине.
– В конце концов тебе все равно придется с ними поговорить, любимая.
* * *
– Мы должны быть во всеоружии, – сказала премьер-министр. – Пресса уже пронюхала, что у Лидделлов есть незаконная копия дочери. Теперь вопрос времени, когда эта история станет достоянием общественности.
Министр растерянно поморгала. Она-то считала, что премьер-министр вызвала ее, чтобы уволить или, по крайней мере, отстранить от работы.
– Это моя вина, – произнесла она, уставившись на бювар на столе премьер-министра и пытаясь найти какой-то смысл в хаосе чернильных пятен. – Всего этого можно было бы избежать, если бы я с самого начала привлекла экспертов.
– Избежать? Вы не могли вернуться в прошлое, чтобы помешать им заказать копию своего погибшего ребенка.
Как будто девочка – самая главная проблема во всей этой безумной истории.
– Что с ней будет? – спросила министр.
– С кем?
– С Нэнси, само собой.
– Понятия не имею. И она не Нэнси, не забывайте.
– Так же, как Уильям не Артур Пауэлл.
– Гм, – только и ответила премьер-министр, теребя розу в вазочке, стоявшей у ее локтя.
– Что это значит?
Премьер-министр развела руками:
– Они выбрали его из-за явно неуравновешенного характера. Им нужен был не ребенок, а… жертва. При этом ни один из достойных кандидатов не проявил ни малейшего интереса. Я думаю, пришло время отказаться от программы переселения.
– Я не могу от нее отказаться, – возразила министр. – Как же дети?
– Возможно, их включат в клиническую программу. Так или иначе, о них позаботятся.
– Позаботятся, – повторила министр.
– Вот именно.
– Мне хотелось бы знать… – начала министр, и премьер-министр вздохнула. – Мне хотелось бы знать, насколько успешным в итоге оказался Проект. Сколько настоящих прорывов в медицине состоялось благодаря нему. Сможем ли мы когда-нибудь оправдать то, во что он нам обошелся.
– Содержать