Он махнул рукой, и занавеска упала, снова скрывая его пугающий силуэт.
— Вперед! — рявкнул командир гвардии.
Один из солдат грубо толкнул меня плечом, сбивая в сторону. Я пошатнулась, едва удержавшись на ногах, и грязная вода из-под колес паланкина обдала меня с ног до головы.
Процессия двинулась дальше, оставляя меня одну посреди улицы.
Я смотрела им вслед, и безумная, истеричная улыбка тронула мои губы.
Он не убил меня, дал мне шанс. «Приходи, если осмелишься». Это был вызов. Он думал, что я не приду. Думал, что опозоренная дочь министра побоится показать нос в высшем свете.
— Ты не знаешь меня, Яо Шэн, — прошептала я, стирая грязь с щеки. — Я приду, и ты запомнишь этот вечер.
Час спустя я стояла перед дверями «Шелкового Павильона» — самой дорогой лавки тканей в столице.
Хозяин лавки, толстый господин Чжан, едва не выгнал меня, когда я вошла, но тяжелый мешочек с золотом, который я с глухим стуком опустила на прилавок, заставил его сменить гнев на приторную любезность. Это были все мои сбережения, деньги, которые мама оставила мне в приданое перед смертью. Я берегла их на черный день.
Черный день настал.
— Мне нужно платье, — сказала я, глядя в его бегающие глазки. — Не просто платье. Мне нужно то, что заставит Императрицу позеленеть от зависти, а мужчин — забыть, как дышать.
— Какой цвет желает госпожа? — заискивающе спросил он. — Небесно-голубой? Скромный персиковый?
— Красный, — отрезала я. — Цвет крови, цвет огня, цвет свадебного наряда.
Господин Чжан поперхнулся.
— Красный? Но, госпожа Ли... В вашем... положении... Красный носят только невесты или...
— Или те, кто идет на войну, — закончила я за него. — Неси. Самое дорогое.
Вышла из лавки через час. Я оставила там все золото, но взамен получила броню.
Я сняла комнату на постоялом дворе неподалеку, чтобы привести себя в порядок. Горячая вода смыла грязь и усталость. Я расчесала волосы, уложив их в высокую, сложную прическу, закрепив единственной шпилькой, которая у меня осталась — простой, острой, как стилет, серебряной иглой.
Никаких украшений, никаких румян. Только бледная кожа, черные, как ночь, глаза и алые губы.
Платье было шедевром. Тяжелый, струящийся шелк цвета густой артериальной крови. Широкие рукава, расшитые золотыми фениксами, которые, казалось, взлетали при каждом моем движении. Пояс, туго стягивающий талию, подчеркивал хрупкость фигуры, создавая обманчивое впечатление уязвимости.
Я посмотрела на себя в мутное бронзовое зеркало. Из отражения на меня смотрела не смутьянка Ли Юй, на меня смотрела мстительный дух.
— Пора, — сказала я своему отражению.
Дворец Небесной Чистоты сиял тысячами огней. Звуки музыки — цитры и флейты, лились из открытых окон, смешиваясь с ароматом османтуса.
У ворот толпились экипажи. Благородные дамы в пастельных тонах, чиновники в парадных халатах — весь цвет столицы собрался здесь, чтобы пить вино, читать стихи и плести интриги.
Я вышла из наемного паланкина, и воздух вокруг меня словно застыл.
Сначала замолчали стражники. Потом — слуги, а затем тишина начала распространяться волнами, доходя до гостей, поднимающихся по мраморной лестнице.
Красное платье в свете фонарей горело, как открытое пламя. В мире, где незамужние девушки носили нежные цвета, а красный был прерогативой жен и императорских наложниц, мой наряд был пощечиной общественному вкусу. Это был скандал.
Я подняла подбородок и шагнула на лестницу.
— Это Ли Юй? — шепот был похож на шипение змей.
— Бесстыдница!
— Отец в тюрьме, а она вырядилась как шлюха!
— Куда смотрит стража?
Я прошла мимо них, не поворачивая головы. Я слышала каждое слово, но они отскакивали от моей брони. Стража у входа скрестила алебарды, преграждая мне путь.
— Приглашение, — грубо потребовал капитан стражи.
Я медленно достала из рукава свиток с золотой печатью. Приглашение на имя семьи Ли. Его доставили еще неделю назад, до ареста отца. Формально его никто не аннулировал.
Капитан развернул свиток, нахмурился. Он явно не хотел меня пускать, и искал повод.
— Семья Ли под следствием, — прорычал он. — Это приглашение недействительно.
— Разве? — я вскинула бровь, делая голос громким, чтобы слышали все вокруг. — Мой отец под следствием, но суд еще не состоялся. Император не лишал нас титулов, или вы, капитан, берете на себя смелость решать за Сына Неба, кто достоин войти в его дворец, а кто нет?
Капитан побагровел. Отказать мне, ссылаясь на волю Императора, которой не было, означало превысить полномочия. Вокруг уже собиралась толпа зевак, жаждущих зрелища.
— Пропустите её, — раздался ленивый, насмешливый голос.
Из тени колонны вышел молодой мужчина с веером в руках. Он был красив той порочной, опасной красотой, от которой благородные девы краснеют, а их матери хватаются за сердце. Бирюзовые одежды были распахнуты на груди чуть больше, чем позволяли приличия, а в глазах плясали бесята.
Я узнала его. Яо Чэнь, младший брат Генерала, главный повеса столицы, и однажды я выиграла у него в кости.
Он подошел ближе, обмахиваясь веером, и подмигнул мне.
— Капитан, не будьте занудой. Если дева Ли хочет устроить представление перед своей казнью, кто мы такие, чтобы мешать ей? К тому же... — он скользнул взглядом по моему платью, и в этом взгляде не было презрения, только жадное любопытство. — Красный цвет ей чертовски идет.
Капитан стиснул зубы, но опустил алебарду. Спорить с братом Генерала, даже если он известен как городской сумасшедший, было опасно.
— Проходите, — буркнул он.
Я прошла мимо Яо Чэня, едва кивнув ему.
— Спасибо, второй господин Яо.
— Не благодари, Ли Юй, — шепнул он мне на ухо, когда я проходила мимо. От него пахло дорогим вином и чем-то еще... сандалом? — Я просто хочу занять место в первом ряду, когда брат оторвет тебе голову.
Я вошла в тронный зал.
Если на лестнице была тишина, то здесь она стала оглушительной. Сотни глаз устремились на меня. Музыка смолкла, танцовщицы замерли.
Я видела их всех. Вот стоит Гу Синь Вэнь, мой бывший жених, он побледнел, увидев меня, и выронил чарку. Рядом с ним Лю Мэй вцепилась в его рукав, глядя на меня с ужасом. Вот Министр Налогов, шепчущий что-то на ухо соседу.
А в центре зала, на почетном месте, чуть ниже трона Императора, который еще пустовал, сидел он.