Фатальный просчет: Взгляд изнутри на Путина и войну России - Оуэн Мэтьюз. Страница 8

Затем, 21 февраля, официальный курс резко изменился. Мирная повестка внезапно была свёрнута. Вместо этого новая главная тема в круглосуточной ленте новостей, спущенная сверху, гласила, что республики Донбасса подвергаются активным атакам со стороны украинских фашистов. Началась эвакуация мирных жителей. Российские информационные агентства внезапно заполонили видеозаписи эвакуации, а также предполагаемых украинских терактов с подрывом автомобилей на пограничных переходах, где фигурировали тела погибших солдат в украинской форме. Якобы вспыхнувший со стороны Украины всплеск насилия следовало преподносить как разворачивающуюся «геноцидную» агрессию Киева против народа ЛДНР.

Бондаренко, чья семья по происхождению была украинской, лично «пришла в ярость, когда увидела эти кадры», вспоминала она. «Как украинцы могли позволить ультранационалистам захватить власть над собой?» Что они имели против русскоязычных людей вроде неё? Бондаренко двадцать лет проработала в российских телевизионных новостях. Она не была наивной в отношении того, как работает кремлевская пропагандистская машина. Но она не видела ни малейших причин сомневаться в очевидности того, что видела своими глазами, просматривая поступающие сырые видеокадры. НАТО наступало. На её людей — русских людей — нападали, и Кремль мобилизовал армию, чтобы спасти их. «Где вы были восемь лет?» — таков был новый лозунг операции по оказанию помощи ЛДНР, наряду со «Своих не бросаем». Российские войска начали не имперскую агрессивную войну, а неотложную гуманитарную миссию по спасению своих собратьев от геноцида.

Передавая новостную ленту ночной смене вечером 23 февраля, Бондаренко провела десятиминутную летучку с заступающим продюсером. Они прошлись по списку ожидаемых новостных материалов от различных корреспондентов РИА Новости, ТАСС и других российских государственных телеканалов и агентств на Донбассе, а также по заданиям и репортажам для собственных корреспондентов на местах на юге России, в Крыму и на Донбассе и стрингеров в Киеве и Харькове. Главная линия новостей сводилась к тому, как российские войска защищают ЛНР и ДНР от атак украинских нацистов.

В новостной сетке не было ничего подобного, от руководства не поступало никаких намеков, да и в кулуарах московской журналистской среды не ходило никаких слухов о возможном ударе по Киеву или чём-то в этом роде.

44-летняя Лариса Нагорская услышала по телевизору новость о том, что Россия ввела войска в ЛДНР, когда завтракала со своей 11-летней дочерью Машей. Первое, о чём она подумала, — призовут ли её 42-летнего мужа Сергея. «Опять началось, — вспоминала свои мысли Лариса. — Восемь лет мы воюем, и вот теперь всё по новой» 15.

Новая Каховка была образцовым советским городом, построенным в середине 1950-х годов для рабочих, возводивших Каховскую ГЭС — одну из цепочки гигантских гидроэлектростанций, сооруженных для использования мощи Днепра. Лариса прожила здесь всю жизнь. Дальше всего от дома её младшая дочь Маша уезжала в областной центр Херсон, расположенный в 50 километрах к западу. Её старшая дочь, 19-летняя Ксения, училась в Одессе на воспитателя детского сада. Хотя Новая Каховка находилась всего в 70 километрах к северу от узкого перешейка, соединявшего Украину с Крымским полуостровом, оккупированным Россией в 2014 году, Ларисе и в голову не приходило, что её город — ближайшая к Крыму точка на Днепре и отправная точка ключевого канала, который до 2014 года обеспечивал Крым большей частью воды, — может стать мишенью. «Мы месяцами слышали по телевизору, что Путин планирует вторжение, — говорила она. — Но мы думали, что всё это касается Донбасса, а не нас в Херсонской [области]».

Население Новой Каховки, как и других советских городов-«плавильных котлов» по всему региону, формировалось из переселенцев со всего СССР два поколения назад. Лариса разговаривала со своей семьей на местном суржике — смеси русского и украинского языков, которая в специфическом говоре Херсонской области содержала преобладающую примесь русского. Её дочери в школе учились на чистом украинском, но самой Ларисе было привычнее говорить на суржике или по-русски. Дома, когда все собирались вместе, семья смотрела русскоязычное телевидение, в то время как дочери, оставаясь одни, переключали на украинские каналы.

Как и на большей части востока и юга Украины, до 2014 года в Новой Каховке горячо поддерживали Партию регионов и её лидера Виктора Януковича — бывшего заключенного из Донецка, ставшего бизнесменом, который построил политическую карьеру на защите прав русскоязычного меньшинства Украины и призывах к более тесным связям с Москвой. Когда в феврале 2014 года Янукович был свергнут в результате проевропейских протестов в Киеве, многие соседи Ларисы испытывали смешанные чувства. «С одной стороны, мы узнали, что [Янукович] был вором и хотел продать Украину Путину, — говорила Лариса. — С другой стороны, люди соглашались с ним в том, что правительство не должно ущемлять права русскоязычных. Многие боялись, что русский язык вообще запретят».

Сама Лариса мало интересовалась политикой. Но она была возмущена, когда Россия аннексировала Крым, а поддерживаемые Россией «бандиты» захватили части Донецкой и Луганской областей, спровоцировав двухлетнюю войну. «Путин должен оставить нас в покое, чтобы мы сами разбирались со своими проблемами, — говорила она. — Какое ему вообще до этого дело?»

За последние несколько месяцев перед началом войны в Новой Каховке происходили странные вещи. В декабре местный чиновник распорядился вырубить живописный сосновый бор, росший на возвышенности с видом на Днепр и плотину. Местные жители возмутились, и власти пообещали посадить новый лес. Однако никакого убедительного объяснения причин вырубки деревьев так и не последовало. За два месяца до этого исчез видный депутат Херсонского областного совета — бывший сторонник Януковича и Партии регионов. Люди поговаривали, что он уехал в российский Сочи, но никто не знал причин.

Лариса работала администратором в местном водоканале. В офисе утром 23 февраля большинство её коллег были «возмущены и напуганы» новостями об оккупации ЛДНР Россией. Родители молодых парней, как и Лариса, переживали, не отправят ли их мужчин снова воевать. Как и большинство её соседей и коллег, Лариса просто «молилась, чтобы больше не было войны. Это всё, что нас действительно волновало. Что угодно, только не война».

Одна легкомысленная ошибка навсегда изменила жизнь Джимми С. Только окончив школу в своем родном Рединге, Джимми с приятелями решили ради смеха сделать татуировки. На правой руке он выбрал корону, похожую на корону с игральной карты,