– Вы точно не хотите, чтобы я дул и махал? – спросил Хольгер в седьмой раз.
– Нет, спасибо! Отдыхайте. Мне бы не хотелось, чтобы вы утомлялись. Вы же наши гости, – быстро ответил герр Шмидт.
Вскоре всё было готово. Хозяин стал раскладывать по тарелкам сочные куски вырезки и свиные рёбрышки, а для костей поставил на стол специальную миску. Вольфи облизнулась.
– Я вегетарианец! – сказал Му, когда до него дошла очередь.
– Ой, а мы не знали! – огорчилась фрау Шмидт. – К сожалению, мы не приготовили для тебя ничего подходящего.
– Тогда я, если можно, возьму что-нибудь из ваших запасов, – не растерялся Му и побежал в угол сада.
Имея очень развитый слух, он не мог похвастаться таким же хорошим обонянием, как у Вольфи, однако запах фруктов, овощей и травы всё же учуял. Шмиды посмотрели ему вслед. Прежде чем Оттилия успела его остановить, это попытались сделать её родители.
– Это не наши запасы, это наша компостная куча!
Му застыл с листом салата во рту.
– Ах, вот почему здесь улитки, – тихо сказал он и выплюнул листок.
– Улиточки-бандиточки ползут из-под калиточки! Зажуй их маргариточкой, потом запей напиточком! – захихикала Ольга.
– А это что такое? – спросила Шмыг, взяв красную бутылочку.
– Кетчуп. Но ты же его знаешь! Все дети его знают, – сказал герр Шмидт, беря в руки что-то белое. – Внимание: кетчуп неразлучен с майонезом. Как смола и сера в аду.
– Я люблю смолу и серу, – сказала Вольфи.
– А все дети любят кетчуп, хотя он совсем не полезен. В одной бутылочке тридцать восемь кубиков сахара! – объяснила фрау Шмидт, подняв палец.
Сердце фельфа радостно подпрыгнуло.
– Ух ты! Звучит вкусно! – сказал он и, взяв кетчуп из рук Шмыг, стал лить себе в тарелку: ещё, ещё и ещё – пока мясо не утонуло в густой красной луже. – Не найдётся ли у вас ложечки? А то лакать, наверное, немного некрасиво… – Тут Хольгер заметил ложку, торчащую из картофельного салата, выхватил её и принялся черпать ею кетчуп. – Ммм… Вкушнятина! – пробормотал он с набитым ртом.
Фрау Шмидт решила переключить всеобщее внимание на что-нибудь другое.
– На чём мы остановились… Ах да! Кто вы по профессии, фрау Страхман?
– Я глотатель… Ик! То есть я руга… пука… пугатель… ница, – с трудом произнесла Ольга. – Тфу! Шлова путаются на яфыке! Ик! Я хочу сказать одно, а они совсем не шлушаются…
– Что это с мамой? – спросила Шмыг.
– Я же говорила, что от вина она будет пьяная, – ответила Оттилия.
– Ой! А это пройдёт? – забеспокоилось маленькое привидение.
– Должно пройти, – шепнула девочка, а вслух сказала, обращаясь к родителям: – Фрау Страхман работает в «Стране ужасов». Это такой аттракцион.
– А-а… – протянули старшие Шмидты и понимающе закивали.
Вдруг Вольфи встала, указала на небо, уже успевшее потемнеть, и её лицо просияло.
– Луна! Люблю-у-у луну-у-у-у-у!
Тут дама-джинн прочувствованно затянула:
– Луна взошла большая [13],
Покатится – поймаю,
Пусть будет мне как мяч…
– Хорошо, что сегодня не полнолуние, а то вам пришлось бы привязать меня к столу, чтобы я не улетела, – брякнула Шмыг.
– Ау-у-у-у-у! – завыла Вольфи, как настоящий волчонок – запрокинув голову и закрыв глаза.
Герр и фрау Шмидт вздрогнули. Ну а дедушка Страхман тем временем наслаждался ужином. Чавкал так громко, что Шмыг заткнула уши.
– Бр! Гадость! – проворчал он и положил себе добавки.
– Ой! – опомнилась девочка-вервольф, перестав выть. – Извините, не сдержалась.
– Светлячок! Светлячок! Вон там! – обрадовался Хольгер.
Ольга, не обращая на него внимания, продолжала петь:
– А вдруг она из сыра,
В котором много дырок?
Натри её и спрячь…
Женщина-джинн покачивалась из стороны в сторону, явно очень взволнованная собственным пением. А фельф подскочил к папе Оттилии и потянул его за собой:
– Ну давайте же, Шмидтхен! Идёмте ловить светлячков!
Ольга поднялась с места, продолжая раскачиваться, и чуть не упала: у неё ужасно кружилась голова. Герр Шмидт не понимал, что с ним происходит. Сам того не желая, как игрушка, управляемая при помощи пульта, он встал и принялся хватать руками темноту, пытаясь поймать светлячка. Последний раз он делал такое в детстве.
Оттилия молча смотрела то на родителей, то на гостей. Она представляла себе этот вечер совершенно иначе. Ей даже в голову не приходило, сколько всего могло произойти.
– Леший тоже хочет кетчуповать! – заявил дед Страхман и решительно схватил красную пластиковую бутылку.
Обнаружив, что она почти пуста, он положил её на стол и ударил по ней ладонью изо всех сил, а сил у леших хоть отбавляй. Остатки кетчупа вырвались из бутылки и, начертив в воздухе дугу, попали прямо в маму Оттилии. Герр Шмидт хотел заслонить жену, но не успел.
– Дедушка! – хором крикнули младшие Страхманы.
Оттилия ничего не сказала. Только сглотнула. Фрау Шмидт медленно поднялась и оглядела свою одежду. Шмыг услужливо выдавила ей на блузку майонез.
– Они же неразлучны! – радостно пояснила она, но по не слишком весёлым лицам хозяев поняла, что допустила какую-то оплошность, и тихо сказала: – Упс!
В этот момент Му потянулся за красной баночкой – с конфитюром, как он думал. На самом деле там был острый соус чили, привезённый Шмидтами из Мексики. Мальчик-дилльдапп зачерпнул содержимое большой ложкой и отправил в рот. Его глаза стали огромными, уши пунцовыми, а лицо бледным.
– Помогите! Помогите! – закричал он. – У меня язык горит!
Вольфи поспешила помочь брату: направила на него огнетушитель. Через секунду мальчик полностью скрылся под огромной шапкой пены. Попала она и на других Страхманов, и на Шмидтов, и на стол.
– Потушила! – выдохнула девочка-вервольф, а леший громко рыгнул.
– Думаю, нам пора, – заключил Хольгер. – Я читал, что уходить надо в самый приятный момент вечера, а приятнее, чем сейчас, быть уже не может. Так что…
Он вскочил, подал знак детям и потянул за руку жену, которая продолжала то петь, то неразборчиво бормотать. Му разгрёб пену, выбрался сам и вытащил Швабру: пёс мотал верёвками, отчаянно пытаясь устранить беспорядок.
Хозяева проводили гостей безмолвным взглядом. Как раз когда Оттилия собралась что-то сказать, Вольфи вернулась, схватила миску с костями и вытряхнула их к себе в сумку.
– Это для собачки! – пояснила девочка-волк и, махнув рукой, исчезла.
Оттилия молча поднялась к себе в комнату. По её лицу катились слёзы. Всё прошло совсем не так, как должно было. Из своего окна она видела Страхманов: Ольга шаталась, леший шаркал ногами. Дети одновременно обернулись и посмотрели