Не то чтобы леди Лофтон положила себе не звать в гости Робартсов, если ей не уступят в деле Сары Томпсон, однако результат был бы именно таким. Но поскольку все устроилось по ее желанию, она была сама доброта, и, когда миссис Робартс попыталась возразить, что должна будет вечером вернуться к детям, леди Лофтон объявила, что во Фрамли-Корте хватит места для малюток и нянюшки. Таким образом, она и здесь все устроила по своему желанию, дважды кивнув и трижды стукнув по полу зонтиком.
Произошло это утром вторника, а вечером перед обедом викарий, как только его лошадь увели в стойло, вновь уселся в то же кресло перед камином.
– Марк, – сказала его жена, – Мередиты приедут во Фрамли на субботу и воскресенье; я обещала, что мы погостим там до понедельника.
– О нет! Боже милостивый, как неудачно!
– Почему? Я думала, ты не будешь возражать. А Юстина обидится, если я не проведу это время с нею.
– Конечно, ты можешь там погостить, дорогая, и, конечно, тебе надо это сделать. Но я не смогу.
– Но почему, милый?
– Почему? Только что, в школе, я ответил на письмо из Чолдикотса. Соуэрби настойчиво приглашает меня на недельку, и я обещался приехать.
– Ты едешь на неделю в Чолдикотс, Марк?
– Я написал, что пробуду там десять дней.
– И пропустишь два воскресенья?
– Нет, Фанни, только одно. Не придирайся.
– Я не придираюсь, Марк, ты знаешь, что за мной этого не водится. Но я очень огорчена. И леди Лофтон будет крайне недовольна. К тому же ты в прошлом месяце провел два воскресенья в Шотландии.
– Это было в сентябре, Фанни. И сейчас ты уж точно придираешься.
– О нет, Марк, дорогой Марк, не говори так. Ты знаешь, я не хотела тебя обидеть. Но леди Лофтон не любит чолдикотскую публику. Вспомни, прошлый раз лорд Лофтон был там с тобой, и как же она сердилась!
– Сейчас лорда Лофтона со мной не будет, он все еще в Шотландии. А еду я вот почему: там будет Гарольд Смит с женой, а я очень хочу свести с ними более близкое знакомство. Не сомневаюсь, что Гарольд Смит когда-нибудь войдет в правительство, и я не могу пренебречь знакомством с таким человеком.
– Но, Марк, что тебе до правительства?
– Конечно, Фанни, я должен ответить, что мне нет до него никакого дела, и в каком-то смысле так и есть, но все равно мне надо повидаться с Гарольдом Смитом.
– А ты не можешь вернуться к воскресенью?
– Я обещал говорить проповедь в Чолдикотсе. Гарольд Смит прочтет в Барчестере лекцию об Австралийском архипелаге, а я должен прочесть на ту же тему благотворительную проповедь. Туда хотят отправить больше миссионеров.
– Благотворительную проповедь в Чолдикотсе!
– А почему нет? Гостей будет много; думаю, приедут и Эйрбины.
– Думаю, нет. Миссис Эйрбин, возможно, и в хороших отношениях с миссис Гарольд Смит, хотя я в этом сомневаюсь, но уж точно не одобряет ее брата. Вряд ли она приедет в Чолдикотс.
– И вероятно, епископ приедет на день-другой.
– Вот это куда больше похоже на правду, Марк. И если тебя влечет в Чолдикотс удовольствие повидаться с миссис Прауди, то я умолкаю.
– Я люблю миссис Прауди ничуть не больше твоего, Фанни, – произнес викарий с некоторой досадой, ибо считал, что жена к нему несправедлива. – Однако приходскому священнику полезно время от времени видеться со своим епископом. И поскольку меня пригласили туда прочесть проповедь в то время, когда все эти люди там будут, я никак не мог отказаться.
И он, взяв подсвечник, ретировался к себе в комнату.
– Но что я скажу леди Лофтон? – спросила его жена тем же вечером.
– Просто напиши ей записку, сообщи, что я еще раньше обещался в следующее воскресенье читать проповедь в Чолдикотсе. А ты ведь, конечно, погостишь у нее?
– Да, но она рассердится. Ты отсутствовал и прошлый раз, когда приезжали ее дочь и зять.
– Ничего не попишешь. Я уступил, когда она просила за Сару Томпсон; нельзя же уступать ей во всем.
– Я бы не огорчилась, если бы ты не уступил в деле Сары Томпсон. Это вопрос, в котором ты был вправе настоять на своем.
– А я намерен стоять на своем в другом деле. Очень жаль, что ты со мной не согласна.
Тут жена поняла, что, несмотря на всю ее досаду, разговор этот лучше не продолжать, и до отхода ко сну написала леди Лофтон записку, о которой просил муж.
Глава II. Фрамлейский круг и Чолдикотский круг
Необходимо будет сказать несколько слов о людях, упомянутых на последних страницах, а также о местах, где они жили. О самой леди Лофтон написано, пожалуй, довольно, чтобы представить ее читателям. Фрамли принадлежал ее сыну, но, поскольку вотчиной Лофтонов был Лофтон-парк, ветхая старинная усадьба в другом графстве, Фрамли-Корт был отведен ей пожизненно. Лорд Лофтон еще не женился и не осел в Лофтон-парке, который, надо сказать, пустовал со смерти его деда; когда молодому человеку приходило настроение пожить в здешних краях, он жил с матерью. Вдова предпочла бы чаще видеть сына, но он не особо баловал ее визитами. У него был охотничий домик в Шотландии, квартира в Лондоне и лошади в Лестершире – к большому неудовольствию соседских помещиков, считавших, что охота в Барсетшире не хуже, чем где бы то ни было в Англии. Его милость, впрочем, платил свой взнос на содержание восточнобарсетширской своры и считал, что после этого волен охотиться где душа пожелает.
Фрамли было очаровательное поместье, безо всякого аристократического величия, но со всем необходимым для удобства сельской жизни. Усадьбу, низкое двухэтажное здание, выстроили в одну эпоху и надстроили в другую без каких-либо претензий на архитектурный стиль, однако комнаты, хоть и невысокие, были теплы и уютны, а сад – ухожен, как ни один в округе. Собственно, только своими садами Фрамли-Корт и славился.
Деревни тут почитай что и не было. Большая дорога мили полторы вилась между фрамлейскими пастбищами, рощами и приусадебными полями, обрамленными лесом, и не было двухсот ярдов, где бы она шла прямо. Дальше ее пересекала другая дорога. На перекрестке, носившем название Фрамли-Кросс, стоял трактир «Герб Лофтонов», и здесь же иногда назначали сбор охотники с собаками, ибо, несмотря на прискорбное нерадение молодого лорда, фрамлейские леса исправно прочесывались в поисках лис. На том же перекрестке жил сапожник, державший почтовую контору.
Фрамлейская церковь отстояла от Фрамли-Кросса всего на четверть мили и располагалась прямо напротив главных ворот поместья. Она была убога и безобразна, ибо ее воздвигли сто лет назад, когда все церкви строили