– Значит, в их представлении я выпендрежный говнюк, который с тобой обнимается?
Я улыбнулась:
– Да.
Он покачал головой, но потом усмехнулся:
– Класс.
– Они знают, что ты мне помогаешь. Для Макса и Ли этого более чем достаточно.
– Но не для Дежи.
– Она просто начеку. Ей непонятно, почему ты пришел мне на помощь.
– Это ей непонятно… или тебе? – На лице Тео проступило уязвленное выражение.
– Ей?.. – после заминки ответила я.
– Ауч, – сказал он.
– У меня проблемы с доверием. Серьезные. Извини. Я честно над этим работаю. И хочу их преодолеть. Ты мне нравишься. Не в смысле… не то чтобы… Как друг.
– Я решил тебя выручить, потому что люблю исправлять несправедливости, – проговорил он. – А Дженсен источник множества несправедливостей.
– Ты по всей школе ищешь несправедливости или тебя только эта интересует?
– Только эта… пока.
Глава 22
– Пора поговорить о втором свидании с Эндрю, бабуль. Люди ждут не дождутся, – сказала я через пару дней.
Последний выпуск уже набрал двести прослушиваний, а в соцсетях меня ежедневно спрашивали, когда будет следующий. Все обожали бабушку. И я понимала почему. Ее невозможно было не обожать.
– Все было прозаично, так что я их разочарую, – ответила она.
– Сомневаюсь.
Жалюзи в моей комнате были подняты, так что бабушкино внимание переключилось в окно, за которым дети катались на самокатах. Зато, по крайней мере, она не теребила провод наушников.
Несмотря на рассеянность, бабушка все-таки отреагировала на просьбу:
– Летом, в первые выходные каждого месяца, на пляже давали бесплатные концерты. Я частенько на них ходила, а в этот раз Эндрю предложил пойти вместе. Заехал за мной на кабриолете, который выпросил у деда, и мы отправились на битком набитую парковку возле скалы.
– Ты помнишь, кто выступал в тот вечер?
– Не помню, а жаль, – ответила она. – Такие детали делают историю интереснее.
– Она и так интересная.
– Обычно это были всякие местные кавер-группы. Летом они сходились, а к следующему уже распадались. Шли заниматься тем, что приносило хоть какие-то деньги.
– Видимо, есть вещи, которые не меняются, – заметила я.
– Но много и тех, что меняются, – сказала бабушка, все так же всматриваясь в окно.
– Свидание прошло весело?
– Там было шумно, людно и – да, очень весело. Он купил мне хот-дог и бутылку лимонада, мы смеялись и подпевали. Как раз в тот вечер он объявил, что пишет мне в подарок картину.
– Ты знала, что она будет на доске для серфинга?
– Понятия не имела. Я спросила, можно ли на нее посмотреть, но он велел набраться терпения. Потом заиграла неспешная мелодия, он взглянул на меня и сказал: «Ты умеешь танцевать медляк или встанешь мне на ноги?»
Я улыбнулась:
– Он не дал шанса ответить нет.
– А я и не собиралась.
– Так ты танцевала сама или стояла у него на ногах?
– И то и то понемножку, – с улыбкой сказала бабушка. – Я обвила его шею руками. Волосы у него были ниже плеч, мягкие и волнистые. Я играла прядками, пока мы покачивались из стороны в сторону. После прошлой неудачной попытки он явно не спешил с поцелуем, несмотря на нашу близость, на взгляды друг другу в глаза. Если уж я хотела поцеловаться, то сделать первый шаг нужно было самой.
– И ты его сделала?
– Атмосфера была романтичная, но меня не прельщала идея первого поцелуя в такой толпе. Так что нет, мы просто потанцевали в обнимку в ярком свете луны, просеивая песок пальцами ног, но целоваться не стали.
– Многовато отмазок, бабуль, – подколола я. – На самом-то деле ты просто боялась.
– Так и есть, – призналась она. – Он правда начал мне нравиться, но я еще не вполне ему доверяла. Такой парень мог заполучить любую девчонку, какую захочет. Зачем ему я?
– Как он убедил тебя изменить мнение? – спросила я в надежде перенять ее опыт: мне слишком хорошо были знакомы такие сомнения. – Что говорил?
– Ничего он не говорил. Просто продолжал быть собой.
* * *
– Мне понравился твой последний выпуск, – сказал Дженсен. – Похоже, он вообще всем понравился.
Мы с ребятами из подкаста с неизвестной целью шли по улице в столовую. Перед уроком Нолен нарочито расплывчато объявил, что нам предстоит некая вылазка. И вот мы все вместе двигались через кампус. Из-за опустевших школьных коридоров крики чаек казались громче обычного, отзывались эхом со всех сторон. Я решила проигнорировать комментарий Дженсена и догнать Аву, как вдруг Нолен резко развернулся.
– У тебя есть свой подкаст? – спросил он, продолжая идти спиной вперед. Очевидно, до его ушей донеслись слова Дженсена.
– Да, – ответила я. – Про жизнь моей бабушки.
Он замедлил шаг, а когда я поравнялась с ним, пошел рядом, так что они с Дженсеном оказались по обе стороны от меня.
– Ее судьба чем-то примечательна? – Вопрос прозвучал грубо, но его суть я поняла.
– Ничем, – ответила я, – и всем сразу. Жизнь у нее была совершенно обычная, но бабушка рассказывает о ней так, что становится интересно.
Дженсен мог бы, как Тео, возразить, что это я раскрываю ее как рассказчицу, но вместо этого он перечеркнул мой ответ своим:
– Она встречалась с Эндрю Ланкастером.
Будто лишь по этой причине стоило уделять внимание бабушкиной истории.
– С художником? – спросил Нолен. – Ну ничего себе.
– По-моему, важно даже не то, что он знаменитый художник, а скорее то, что когда-то он был просто влюбленным парнем.
Дженсен и Нолен переглянулись, явно не согласные с моим мнением.
– Выпуск пробил тысячу прослушиваний, хотя мы почти не говорили про его творчество, – упрямо продолжила я. Мне все еще не верилось, что нас послушало столько людей. С записи и публикации прошло всего-то два дня.
– Ого, солидно, – заметил Нолен. – Ты молодец. С инди-подкастом такого добиться сложно.
– Спасибо.
Дженсен что-то пробормотал себе под нос.
– Что? – спросила я.
– На прошлой неделе я его расшарил.
– Что? – повторила я.
– Твой подкаст. Я запостил его к себе и посоветовал всем послушать.
Так это был он?..
Нолен удивленно хмыкнул:
– Хорошее дело. Будем надеяться, что с твоей помощью и школьный подкаст соберет хорошие цифры.
До столовой оставалось совсем немного, и Нолен, который на время разговора с нами отстал, теперь, казалось, вдруг спохватился, что он здесь главный. Кивнув нам, он выбежал вперед.
– Ты просто уникум, – сказала я Дженсену. Пора было привыкнуть к его выходкам, но он из раза в раз умудрялся меня удивить.
Судя по всему, он принял эти слова за комплимент – а не едкое оскорбление, каковым, очевидно, они являлись, – потому что ответил:
– Всегда пожалуйста. – И ни тени сарказма.
– Уф-ф, – простонала я. –