– Ты не ранишь этим никого, кроме самой себя, – продолжал он. – В понедельник о тебе будет болтать вся школа.
Я пожала плечами:
– Мне не привыкать. С тех пор как ты на всю школу любезно объявил меня дерьмовой ведущей, я вечно становлюсь героиней сплетен.
– Я такого не говорил, – фыркнул он.
– Именно это ты и сказал, Дженсен, только более развернуто. Ты даже по пунктам объяснил, почему я дерьмо.
– Ты запомнила все так, как тебе было удобно.
– Возможно, ты и перекроил свои воспоминания, чтобы спокойнее жить, но я-то знаю, что именно слышала. – Теперь, когда мы поменялись ролями, он не имеет права переписывать историю.
– Тебя Тео подговорил?
– Нет, это моя идея. Тео тут ни при чем.
Даже если причины, по которым Тео мечтал испортить жизнь Дженсену, оказались серьезнее, чем я думала, план все равно принадлежал мне.
– Я не планировал причинять тебе боль, – сказал он.
– Я тоже не планирую, – пожала плечами я. Вот только эти слова были ложью. Я добивалась именно этого. Я хотела ранить Дженсена. Как можно больнее. Хотела вызвать у него страх. Но пока, казалось, он чувствовал только легкое раздражение и замешательство.
– Окей, – сказал он, видимо смиряясь с происходящим. – Тогда удачи.
Дженсен выставил кулак, словно ждал, что я ударю в него своим. Мы никогда в жизни не стукались кулаками. Он пытался выставить себя благороднее, чем я, демонстрируя, что не воспринимает меня как угрозу. Я не стала отвечать на жест. Очевидно, мне еще далеко было до благородства.
– Начнем у десятиярдовой линии и будем постепенно наращивать расстояние, – сказал тренер Оу. – На каждой остановке вы сделаете по три удара. Сперва из центра, потом из крайних точек справа и слева. Потом попробуем с защитниками, они будут вас блокировать. Кто хочет первый?
Руку поднял парень передо мной. Наверное, он был из девятого или десятого класса, потому что в лицо я его не знала, как и еще одного кандидата. Всего на роль кикера претендовало четыре человека. Порядок меня особенно не волновал: лишь бы я выступала первее Дженсена. Пусть он занервничает, увидев, как я играю.
– Так, отлично, – сказал тренер Оу.
Он жестом подозвал кого-то за моей спиной, и к нему подбежал Тео. Фингал под его глазом уже приобрел темно-фиолетовый цвет. Сердце на мгновение замерло.
– Это Тео, он будет помогать мне с инвентарем, держать мяч и так далее.
Я стиснула зубы. Можно было предположить, что он, как уходящий в отставку кикер, должен выполнять такую работу, но мне это в голову не приходило.
– Посмотрим, что вы умеете, – сказал тренер.
Тео принялся доставать мячи из сетчатой сумки.
– Тренер, а без него здесь никак? – спросил Дженсен. – Напрягает, когда на тебя смотрит кикер стартового состава.
– Думаешь, на матчах напряжения не будет? – ответил тренер.
– Просто кажется, что он нас оценивает.
– Я буду вас оценивать, сынок, – сказал тренер. – Так что соберись. Давай, Скотт, ставим мяч.
– Нечестно, что ее парень с нами на поле, – пробормотал Дженсен себе под нос. Знал бы он, сколь слабо присутствие Тео укрепляло мой дух. Я была в полном раздрае.
Тео установил мяч на пластиковую подставку на десятиярдовой линии. Первый доброволец, Скотт, подошел к нему. Потом немного отступил и сделал удар. Мяч прошел точно между стойками. Похоже, кроме Дженсена, у меня были и другие соперники. Мысль о том, что нужно переиграть сразу нескольких кандидатов, мне в голову не приходила. Я расправила плечи. Дженсен обошел двадцать четыре человека, чтобы получить место моей мечты; я вполне смогу справиться с тремя. Второй незнакомый кандидат показал примерно такие же результаты, что первый.
– Хочу следующей, – шагнув вперед, вызвалась я.
Дженсен тоже шагнул вперед, но после моего движения остановился и выставил руку в сторону, как бы уступая очередь. Я промолчала; говорить за меня будут мои удары.
– Ты справишься, – сказал Тео, когда я подошла.
– Мне надо сконцентрироваться, Тео. Не отвлекай.
Он кивнул; глаза его погрустнели, челюсти сжались.
Тео поместил мяч на подставку. Откуда-то сбоку донеслось улюлюканье. Я знала, что это Дежа, но не стала смотреть в ее сторону. Не хотела, чтобы тренер решил, будто я отношусь к отбору несерьезно. Я сделала три шага назад и один влево.
Глубоко вдохнула, выдохнула и рванула к мячу.
Когда я уже подбежала вплотную, Дженсен вдруг выкрикнул:
– Не промажь.
Я оступилась; нога ударила по мячу по касательной – тот полетел прямо передо мной и покатился по газону. Я чуть было не выругалась.
Тео с рычанием ринулся к Дженсену. Тренер удержал его за футболку.
– Тихо! Остыли! Иди-ка пробегись вокруг поля.
Тео, повесив голову, побежал.
Дженсен еле скрывал самодовольную ухмылку.
– Дженсен, – сказал тренер, – хватит паясничать. А ты, Финли, помни, что и на поле будет полно отвлекающих факторов. Нельзя из-за них сбиваться.
– Знаю. Прошу прощения.
– Давай еще раз, – добавил тренер.
– Вы дадите ей вторую попытку? – заныл Дженсен.
– Разумеется. А теперь рот на замок.
На этот раз я полностью отключила мысли и сфокусировалась на мяче. Постаралась откинуть чувство стыда из-за промаха. Из-за осуждения окружающих. Я сосредоточилась. На этот раз удар получился четким. Не таким сильным, как мне бы хотелось, но мяч все же попал в ворота, хоть и вплотную к правой стойке. Этого явно было недостаточно, чтобы заставить Дженсена понервничать. И он подтвердил мои догадки: отправил мяч прямо в центр и взглянул на меня, торжествующе вскинув бровь.
Мы по очереди проделали серию ударов на этой линии, затем тренер попросил нас отойти еще на десять ярдов. К этому моменту Тео уже успел закончить свою пробежку. Вид у него был угрюмый, и, когда мы снова взялись за дело, он так и сверлил взглядом Дженсена.
На этой дистанции ко мне вернулся и ритм, и уверенность. Я с первого раза чисто забила в центр ворот. После этого напряжение исчезло. По мере того как я расслаблялась, а мои удары становились увереннее и четче, Дженсен, наоборот, бил все беспорядочнее и слабее. Под конец тридцатиярдовой серии он дважды вообще не попал в ворота. Оба раза мячи улетали левее. Два других кандидата допустили по одному промаху. А вот я, помимо заваленной первой попытки, выступила без единой осечки.
– Никак не отучишься ударять подъемом? – пробурчал Тео после промаха Дженсена, стоя намеренно близко к тренеру, чтобы тот услышал. Тренер как раз делал заметки на листе, прикрепленном к планшету, – я не знала, что он там пишет, но надеялась, что возле имени Дженсена значится: нестабильный и бьет подъемом.
«Если я попаду в команду, то