– А как насчет ситуации с Тео? – вдруг сорвалось с языка неожиданно для меня самой. – Считаешь ли ты неправильным то, как поступил с ним? Осознаешь, что у него отнял? Ты хотя бы перед ним извинился?
– С ним все вышло случайно, – ответил Дженсен.
Я не поверила, но все же сказала:
– Тогда ты должен сожалеть еще больше.
Он шумно выдохнул.
– Пока, Дженсен, – бросила я и ушла.
* * *
– Нолен, можно тебя на два слова? – спросила я.
Они с Сюзи только что закончили с утренними объявлениями в студии звукозаписи, и он складывал в рюкзак бумаги перед тем, как отправиться на первый урок.
– Я же сказал ему, что разрешаю, – ответил Нолен. – Он что, передумал? И уже сообщил тебе?
– Что? – сперва растерялась я, но тут вспомнила разговор с Дженсеном в раздевалке двадцать минут назад. Неужели он после этого пошел объявлять Нолену, что уходит?
– Нет, я не об этом, – продолжила я. – Я не заслужила. Но мне бы хотелось в следующем году комментировать футбол. Делать прямые включения на матчах, а после интервьюировать игроков. Сейчас этим занимаются учителя, но мне кажется, что лучше передать задачу кому-то из учеников. И я думаю, что у меня классно получится. Не идеально, но я точно буду стараться.
Такое для меня было в новинку. Открываться на публику, когда не уверена в своих силах. Когда нет возможности отредактировать свои промахи.
– Я целый месяц учила правила, уставы, термины, комбинации, знаю их подробнее, чем сама того желала. Даже научилась пинать мяч.
Не проронив ни слова, Нолен закинул рюкзак на плечо, и мы вместе вышли из студии.
– Ты научилась пинать? – наконец спросил он. – Типа забивать в ворота?
– Ага, Тео меня подготовил. У меня здорово выходит.
Он усмехнулся:
– Круто. И да, идея отличная. Значит, место редактора тебе больше не нужно? Ты к этому клонишь?
– Нет, не нужно, – ответила я. В кои-то веки я бросала что-то из правильных побуждений.
– Хорошо, я свяжусь с запасным кандидатом.
– Спасибо.
– Ты уже обсудила идею о комментаторстве с мистером Уитли?
– Ага, – ответила я. И он ее одобрил.
– Класс. Так ты его простила?
– Дженсена? Да. – Это была правда. Я не обязана хорошо к нему относиться, но злости во мне точно не осталось.
– Нет… Я про Тео.
– А. – Я глубоко вздохнула. – Пока не знаю.
Глава 36
«Микрофон еще включен?» – спросил голос в колонках.
Я досиживала последний седьмой урок. Сегодняшний день тянулся как целый месяц, и дело даже не в том, что происходили какие-нибудь значительные события. Наоборот, после утренней беседы с тренером, а потом с Ноленом день спокойно шел своим чередом. В коридорах я ловила себя на том, что рыскаю взглядом в толпе, во время уроков – на том, что никак не сосредоточусь, а на обеденном перерыве Дежа наконец спросила:
– Не хочешь просто ему написать? Спросить, где он? Встретиться и поговорить?
Естественно, под ним она подразумевала Тео. Я не видела его весь день. Даже мельком. Может, он не пришел в школу? С тех пор как в субботу я заявила, что не хочу с ним разговаривать, он действительно больше не пытался поговорить. Стоило бы радоваться, что Тео с уважением отнесся к моим личным границам, но, наверное, мне все-таки хотелось, чтобы он еще хоть разок попытался. Чтобы убедил меня его простить. А не сдался, как я попросила. Но, возможно, он тоже воспитывал свой характер. Учился принимать любой расклад. Возможно, он проанализировал наши отношения, понял, что они выросли из злости и жажды мести, и решил, что это плохой фундамент для чего бы то ни было. Возможно, и правда плохой.
Тогда, на обеде, я ответила Деже:
– Тебе же он даже не нравится. С чего ты вдруг предлагаешь ему написать?
– Ты убьешь меня, если я скажу, что, похоже, он мне все-таки нравится? Что он признает ошибки, что лишь изредка ведет себя как дебил и что вы подходили друг другу?
– Да, убью, – отозвалась я.
– Ну да, справедливо.
Теперь, в конце седьмого урока, Дежа сидела возле меня и при звуках знакомого голоса из колонок удивленно развернулась.
«Включен, – послышался голос Нолена. – Итак, Тео попросил дать еще одно объявление напоследок».
«Да, – произнес Тео. – Я бы хотел пригласить всех после уроков на футбольное поле».
«То есть прямо сейчас?» – спросил Нолен.
«Да, прямо сейчас. Особенно если вы слушаете или ведете подкаст под названием „Дело в нас“».
– Что он задумал? – шепнула мне Дежа.
Я точно не знала, но, возможно, что-то из того, что бабушка назвала бы красивым жестом.
* * *
У открытых ворот футбольного поля собралась такая толпа, что трудно было разглядеть за ними хоть что-то. Похоже, вся школа пришла посмотреть, что устроил Тео. За одну руку меня держал Макс, за вторую Дежа. Ли шел по другую сторону от Макса.
– Что мы рассчитываем увидеть? – спросил он. – Хочу понимать, как реагировать.
– Присоединяюсь, – сказала Дежа. – Ты с самого объявления будто язык проглотила. Какого расклада ты ждешь?
– Не знаю, – ответила я и сказала правду.
Что бы ни случилось дальше, я надеялась только, что от этого мне станет легче.
– Сомневаюсь, что все эти люди слушают твой подкаст, – заметил Макс. – По-моему, они самозванцы.
– Он не говорил, что это обязательное условие, – сказал Ли.
Когда я ступила на резиновое покрытие беговой дорожки вокруг поля, вокруг зазвучали голоса:
– Что это? Откуда здесь взялась эта штука?
Я попробовала встать на носочки, но вид все еще загораживала толпа.
Дежа потащила нас сквозь людей. Мы поплелись за ней, как вагоны за локомотивом.
– Всем привет! – из микрофона послышался голос Тео.
Колонки резко скрипнули, и все застонали.
– Ой, простите. Так лучше? Раз-раз. Вообще-то я не спец говорить в микрофон. Это не мой конек.
Теперь обошлось без жуткого скрежета. Он был прав: его конек – это закрываться от всех, воткнув в уши наушники, следить со стороны за школьными активностями, в которых он вообще-то должен участвовать, и оберегать свое личное пространство.
– Не ожидал, что придет так много народу. А Финли здесь? Кто-нибудь видел Финли? – продолжал он.
По стадиону пронесся гомон; казалось, все принялись выискивать меня взглядом.
– Она здесь! – вскинув руку вверх, крикнула Дежа.
Толпа обступила меня еще крепче, и я оказалась зажата в кучке людей, которые выталкивали меня, насколько я могла догадываться, к центру футбольного поля. Может, он собирается объявить всем, что я умею пинать мяч? Заставит пробить перед всей школой? Неужели он не понимает,