Алексей Сергеевич Громов сидел за столом, погружённый в себя, – в то бескрайнее пространство мыслей, где они ходят кругами и не дают покоя. Казалось, мир вокруг него перевернулся с ног на голову, и он пытался сохранить те крохи, что ещё остались от привычной жизни.
Дмитрий Владимирович Ломов сидел напротив.
– В общем, – заговорил он, – по Кротову и Гущину вопросов нет.
Громов поднял на него глаза.
– Исполнители, пешки. А вот кто стоял за ними, неизвестно. – Ломов открыл папку и вытащил лист с записями. – Они описали заказчика, но толку мало. Ни имени, ни внешности. Голос – через связь. Встреч не было. Только инструкции и контроль. Простые задачи, чёткие указания. – Он положил на стол прозрачный пакет с тремя апельсиновыми косточками. – Вот что меня действительно тревожит.
Уголок губ Громова едва заметно дрогнул, что не ускользнуло от опытного следователя.
– И меня, – признался Алексей Сергеевич.
– Это послание, но что оно означает, мои люди пока не разобрались. – Ломов внимательно посмотрел на директора. – Я думаю, это либо предупреждение, либо угроза.
В кабинете стало тише, даже часы как будто замедлили ход.
– Понятно одно, – продолжил Ломов. – Это не школьная история. Не розыгрыш. Не кража ради наживы. – Он чуть подался вперёд. – Это организованная группа. Кто-то охотится за чем-то, что спрятано в школе. Опасность реальна. А тут дети.
Громов налил себе воды. Дмитрий Владимирович немного помолчал, ожидая комментария от директора, но, так и не дождавшись, задал вопрос:
– Алексей Сергеевич, у вас есть хоть какая-нибудь версия, почему их подбросили?
Громов ответил не сразу.
– Да, – наконец сказал он. – Думаю, да. Но это всего лишь легенда. – Он сделал глоток воды и спросил: – Вы можете пообещать, что всё услышанное останется между нами?
– Обещаю, – кивнул Ломов.
Директор откашлялся, всё ещё не решаясь озвучить то, что долгое время скрывал.
– Я… дальний родственник прежнего владельца школы – купца Семёна Платонова. – На слове «родственник» пальцы Алексея Сергеевича на мгновение сжались, а потом сразу разжались. – Поэтому для меня эта школа – не просто место работы. И я много чего знаю. Платонов считал своей миссией сохранение знаний. Он не хотел, чтобы они попали не в те руки.
Ломов слушал не перебивая.
– Купец Семён Платонов основал в усадьбе школу для одарённых мальчиков, – продолжил Громов. – Помимо обычных уроков они занимались алхимией. И, если верить легендам, Платонову и его соратнику Николаю Новикову удалось создать эликсир вечной молодости.
– В легенды я не верю, – отрезал Ломов.
– И правильно, – неожиданно мягко согласился Алексей Сергеевич. – Хотите – верьте, хотите – нет, но дослушайте до конца. Это может оказаться важным. – Он сделал паузу, словно взвешивая каждое слово. – С сентября в нашей школе обнаружены потайные ходы, старые документы, золото. Информация вышла за пределы школы. Сейчас в подвалах здания работают учёные. Найдены редкие куклы Платонова. А когда что-то всплывает на поверхность, всегда появляются те, кто жаждет этим завладеть.
– Вы считаете, что они ищут сокровища? – спросил Дмитрий Владимирович. – Золото? Алхимики же, насколько я знаю, золото делали.
Громов покачал головой:
– Золото – лишь часть того, на что способны алхимики. Настоящее сокровище может быть… иным. Сейчас, в современном мире, столько богатых людей, что гораздо большую ценность имеет другое.
– Другое? – Ломов нахмурился. – Что именно?
Громов на мгновение отвёл взгляд, словно обдумывая, стоит ли говорить дальше.
– После выпуска девятьсот седьмого года несколько учеников Платонова создали объединение, – произнёс он. – Секретное Общество Великих Алхимиков. Или, коротко, – СОВА.
«После выпуска, – повторил Ломов про себя. – Не по легенде, не предположительно».
– По легенде, – продолжил Громов, словно подслушав его мысли, – они похитили флакон с эликсиром Фауста. Его ещё называют эликсиром вечной молодости.
– Вы серьёзно? – Ломов насторожился.
Директор открыл ящик стола, достал журнал и, раскрыв его на нужной странице, повернул к следователю:
– Видите эти знаки?
Ломов собирался рассмотреть шифр, отдать его для дешифровки. Но это не понадобилось.
– Здесь написано: «Пётр жив. Я дал ему эликсир. Он живёт под именем Павел Гордон».
Дмитрий Владимирович немного помолчал.
– Продолжайте, – сказал он Громову.
– Есть легенда про оживших кукол. Трое мальчишек залезли под сцену в актовом зале, увидели живых кукол, и один из них погиб. В действительности всё было иначе, и запись в журнале подтверждает мои догадки… – Директор тяжело вздохнул. – Я думаю, Петя залез под сцену один. Друзья бы его не бросили. В подвале находилась не только кладовка с театральными куклами, но и скрытая техническая комната – часть старой мастерской, где в прошлом изготавливали декорации, обрабатывали ткани и механизмы кукол, готовили спецэффекты для постановок. Там хранились разные химические вещества: формальдегид, нашатырь, инсектициды, кислоты… Вероятно, Петя стал рассматривать стеклянные бутыли и флаконы, и одна из склянок или даже несколько разбились. Содержимое вступило в реакцию с кислородом, и в отсутствие вентиляции в воздухе повисли токсичные испарения, вызывающие тошноту, дезориентацию и удушье. Петя закашлял, ему стало трудно дышать, в глазах потемнело. У него закружилась голова, начались галлюцинации. Всё вокруг поплыло. Ему показалось, что куклы ожили, задвигались, пошли прямо на него.
Ломов нетерпеливо заёрзал на стуле:
– Извините, но во всё это верится с трудом. Да и какое это имеет отношение к сегодняшнему дню?
– Я сейчас поясню. – Директор заговорил чуть быстрее: – Петю нашёл учитель Николай Новиков. Мальчик был жив, но в тяжёлом состоянии: удушье, отёк дыхательных путей, ожоги слизистых. Врачи бы уже не успели помочь. Тогда Новиков решился на отчаянный шаг: он попросил друзей Пети спрятать его в укромном месте, а затем дал мальчику немного эликсира. Петя Васильев выжил. Его друзья стали свидетелями того, что эликсир работает. Новиков быстро принял решение и сказал всем, что Петя пропал. На самом деле ему дали другое имя, новые документы и спрятали от родных и знакомых.
Громов сделал паузу.
– Я думаю, с Новиковым расправились из-за эликсира. И да, предвосхищая ваш вопрос: я совершенно точно знаю причину его смерти. Из документов. – Директор внимательно посмотрел на Ломова, словно проверяя, верит тот или нет. – Для Новикова это был отчаянный, единичный поступок, после которого он хотел скрыть сам факт произошедшего. Он опасался, что эликсир может стать причиной многих бед. Нужно было как следует обдумать, что с ним делать дальше. Но для подростков это стало откровением. Они не размышляли о последствиях. Им затмила разум возможность жить вечно. Они потребовали эликсир. Новиков отказался его отдать. Он считал, что уже перешёл опасную черту, и не хотел повторять это снова.