– Если бы вы сразу передали журнал, мы бы знали наверняка, – сказал Громов. И добавил почти неслышно, как бы самому себе: – И не только это…
Уверенность Корнеева дала трещину.
– Вызываем полицию? – спросил он нерешительно.
– Никакой полиции. – Громов вернул фотографию на полку. – Теперь нам придётся исправлять последствия вашей… беспечности. Просмотрите записи с камер. Все. До минуты. Надо узнать, кто проник в кабинет. И немедленно доложите мне. Кроме того, выясните, что произошло в актовом зале, кто спровоцировал панику. Виновные должны быть наказаны.
– Принято, – отчеканил Иван Павлович, резко развернулся и вышел из кабинета.
Громов тяжело выдохнул. В обычно ясных глазах директора стояла настоящая тревога.
Он знал: легенда – лишь бледная тень правды, пометки классного наставника в том журнале – последнее и очень важное послание его верному другу.
А теперь то, что там написано, оказалось в чужих руках.
Пропажа журнала не была случайностью. Кто-то настойчиво ломился в дверь, за которой скрывались тайны. И, кажется, даже уже её приоткрыл.
Глава 3
Чем дальше в лес, тем больше дров
Кабинет Корнеева был похож на штаб шпиона после проваленной миссии. Повсюду валялись документы, компьютер раскалился от долгой работы. Сам Иван Павлович сидел, сгорбившись перед монитором, уже много-много часов. Он снял пиджак и в помятой белой рубашке выглядел усталым и постаревшим. Его лицо выражало такую злость и такое недо-умение, словно он пытался решить задачу, у которой нет ни одного правильного ответа.
Он снова и снова пролистывал записи с камер наблюдения, с остервенением нажимая пальцем на кнопку мыши.
– Ничего! – хрипло прорычал он в тишину кабинета. – Совершенно ничего полезного!
Записи за двадцать девятое ноября, день до «Ночи театра», были чёткими и ясными. Тридцатого ноября, утро и день перед страшным праздником, тоже не вызывали вопросов. А вот записи с шести вечера тридцатого ноября, когда началась «Ночь театра», до утра первого декабря оказались испорчены. Экран показывал хаотичные разноцветные полосы, мёртвые чёрные точки в сопровождении противного шипения.
Корнеев резко встал, отчего кресло жалобно взвизгнуло, надел пиджак. Его преследовали мысли о куклах. Эти проклятые антикварные куклы из актового зала. Он отложил их проверку, закрутившись с другими делами. Теперь это не давало ему покоя.
Едва он вышел в приёмную, как навстречу ему почти вбежала уборщица Марина. Она была бледной и явно взволнованной.
– Иван Павлович! Они там… – Она запуталась в словах. – Детективы… команда… «ИКС»! В актовом зале! С куклами что-то затевают!
Опять эта троица лезет куда не просят. Корнеев стиснул зубы, кивнул Марине, давая знак следовать за собой, и быстрым шагом направился к залу.
Распахнув дверь в актовый зал, он окинул взглядом помещение.
У одной из высоких застеклённых витрин с фарфоровыми куклами стояли четверо. Илья Абрамов – весь взъерошенный, словно забыл расчесаться, в белой футболке и спортивной кофте. Рядом – Сашка Самсонов, с одной из кукол в руках, и Кира Ломова – в приталенном жакете, тёмные вьющиеся волосы собраны в тугой хвост. Была тут и Алиса Стрельцова – рыжая девчонка из параллельного класса. Кажется, пресс-секретарь их детективной команды или блогер – Корнеев точно не помнил.
– Что вы тут опять устроили? – Низкий голос Корнеева гулко разнёсся по пустому залу.
Ребята замерли.
– Ну что за безобразие?! – Иван Павлович сделал несколько шагов вперёд. – Я вам сколько раз говорил: кукол не трогать!
Марина высунулась из-за его плеча, держа перед собой швабру, точно собиралась ею отбиваться в случае нападения.
– Они… – жалобно пискнула она. – Я видела! Они с куклами что-то делают!
– Иван Павлович, подождите. – Сашка крепко прижал к груди куклу, будто ценную улику. – Мы вам сейчас всё объясним.
– Объясните? – Корнеев хмуро оглядел Самсонова сверху вниз: лицо в веснушках, взгляд настырный, поношенный пиджак, старенькие кроссовки.
– Мы разобрались в том, что произошло на празднике, – объявила Кира, заправляя за ухо прядь выбившихся из хвоста волос.
Илья Абрамов пока молчал, но по одному его виду Корнеев понял, что тот за словом в карман не полезет. Молодёжь…
Корнеев недоверчиво прищурился:
– Разобрались?
– Всё дело в механизме Платонова, – начал рассказывать Сашка. Он положил куклу на стул перед Корнеевым и открыл панель на её спине. Шестерёнки блеснули в свете ламп. – Эти куклы не ожили сами. Их механизм устроен так, что его можно завести с задержкой. Первая активация – они двигаются, вторая – через то же время возвращаются в исходное положение. Смотрите.
Он провернул завод, и кукла дёрнулась: подняла руку, наклонила голову. Ещё щелчок – и движения повторились в обратном порядке.
– Вот! – Сашка отступил, как фокусник, показавший трюк. – Никакого чуда. Только механика. Если сделать отсрочку на минуту, то и вторая активация произойдёт через минуту после того, как закончится первая. Если отсрочку сделать на сутки, то через сутки кукла начнёт выполнять движения, а вторая активация – обратная – произойдёт ещё через сутки.
Внутри у Корнеева что-то ёкнуло. Неужели они его опередили?
– Так и родилась легенда, – подытожила Кира. – Сто лет назад мальчишки увидели активацию кукол и испугались. И этот случай превратился в страшную историю про «оживших кукол».
На секунду в зале воцарилась тишина. Даже Марина опустила швабру.
Алиса выключила запись на телефоне, шепнула с восторгом:
– Вот это да… Настоящее расследование.
Корнеев молча наблюдал, его мозг анализировал информацию. Версия была логичной. Очень логичной. Он вздохнул, ослабил галстук.
– Значит, вы утверждаете: никакой мистики, только механизм?
– Только механизм, – уверенно подтвердил Сашка.
– Хорошо. – Голос Корнеева стал твёрже. – Тогда следующий вопрос: кто это сделал? Кто завёл кукол?
Сашка заметно замялся. Он опустил глаза, нервно теребя край пиджака.
– Сложно сказать… Это мог быть кто угодно. Механизм можно задеть случайно.
Корнеев тут же уловил фальшь. Случайно? На нескольких куклах одновременно? Он уже собирался вывести Самсонова на чистую воду, но вдруг сзади раздался тихий голос.
– Иван Павлович… – позвала Марина. – Это, наверное, я виновата.
Корнеев ошарашенно повернулся к ней:
– Что?
– Я протирала витрины, поправляла их платья… – всхлипнула уборщица. – Наверное, я нечаянно задела механизм. Я виновата. – Она готова была расплакаться.
В голове у Корнеева всё смешалось. Исчезнувший журнал. Механизмы в куклах. Ложь Самсонова. И эта нелепая, отчаянная попытка Марины взять вину на себя. Зачем? Что за глупость?! Как это связано с пропажей журнала? Он на мгновение закрыл глаза, сдерживая нахлынувшие эмоции. Когда он вновь открыл их, его взгляд был холодным и решительным.
– Марина, – произнёс Корнеев глухо. – Куклу – на место. Закройте