— Допустим. И вы готовы предсказать мне судьбу?
— Не предсказать, святой отец. Просто заглянуть и посмотреть.
— Да неужели? — Талейран поднял брови. Вот язвой он был уже здесь и сейчас. — И в чем различие?
— В том, что свою судьбу определяете вы сами. Я могу увидеть нечто, но вы можете избежать его. Смотрите, — Варя подняла руки, сплетя из них причудливое дерево, и сфинксы на ее браслетах сверкнули злыми глазами.
Браслеты, кстати, Талейран оценил.
Золото, массивное, шарлатаны такого носить не будут. У них просто не хватит денег.
— До какого-то момента судьба малыша определяется его родителями. Они могут воспитывать ребенка при себе или отправить в провинцию, выбрать для него военную или духовную карьеру, женить на той или на другой, но потом к этому добавляется воля самого человека. Вы можете соглашаться или спорить, стать священником или дипломатом, жениться на той или на другой, влиять на чужие судьбы или устраниться. Судьба человеческая не предопределена жестко, и всегда можно что-то изменить. Но чтобы менять, иногда стоит — знать.
— И вы мне предлагаете это знание?
— Я снова предлагаю вам — выбор. Смотреть — или не смотреть.
Алые губы капризно изогнулись, и Шарль улыбнулся в ответ.
— Что ж. Тогда…
— Тогда нам понадобится уединение, или хотя бы, чтобы нас никто не слышал. Это — ваша и только ваша судьба, иначе нельзя. Меня покарают боги Египта.
Талейран перевел взгляд на мадам де Неккер, но у той все было уже давно готово.
Маленький альков, полупрозрачные занавески, столик и два стула.
— Там вас будут видеть, но не слышать. Если не говорить слишком громко.
Логично. Не лишать же людей такого развлечения?
Варя улыбнулась и чуточку склонила голову.
— Благодарю вас, мадам.
— Не стоит благодарности.
Мадам Сюзанна уже просчитывала выгоды, которые получит. Этот вечер, безусловно, станет сенсацией. И если Изида согласится еще несколько раз прийти в гости, а она согласится… о, это будет незабываемо!
Варвара медленно, контролируя каждое движение, прошла к столику. Взгляды буквально обжигали.
Так же медленно она опустилась на свой стул, достала из кармана колоду карт.
Именно эту колоду она заказала еще в тот визит в Париж.
Карты Таро.
Правда, не вполне обычные, Варя выбрала для себя египетское Таро. Да-да, кто в студенческом возрасте избежал всей этой маленькой глупости? Хорошо, в позднешкольном?
Гадания по руке и гороскопы, звездные карты и предсказания, карты Таро и просто пасьянсы?
Варя не удержалась в свое время. Да и пара книг в школьной библиотеке была. Как уж они туда попали, неизвестно, но от скуки были прочитаны, и кое-что даже задержалось в Вариной голове. А вдруг пригодится? Жезлы и мечи, чаши и монеты, старшие и младшие арканы… а что ж не вешать лапшу на уши, если сами подставляют?
Впрочем, Варя к вопросу подошла крайне серьезно, долго тренировалась дома, раскладывала так и этак, вспоминала сочетания…
— У вас есть медная монета, монсеньор?
— Зачем?
— Я не возьму с вас деньги. Но когда разговариваешь с богами, надо принести им жертву. Любую. Пусть это будет медная монета, пусть это будет даже пуговица, даже платок — неважно.
— Неважно? — на стол опустился батистовый платок с кружевом.
Варя кивнула.
— О Амон, царь всех богов, владыка вечности, властитель истины, творец всего сущего, расточитель благ, судья над сильными и убогими, ты, кому поклоняются все боги и богини и весь сонм небесных сил, ты, сотворивший сам себя до сотворения времен, дабы пребыть во веки веков, — внемли мне! О Амон-Осирис, принесенный в жертву, дабы оправдать нас в царстве смерти и принять в свое сияние; всемудрый и всеблагой, повелитель ветров, времени и царства мертвых на западе, верховный правитель Аменти, — внемли мне! О Исида, великая праматерь-богиня, мать Гора, госпожа волхвований, небесная мать, сестра, супруга, внемли мне! Позвольте мне приоткрыть для этого мужчины завесу грядущего! Протяните руку, монсеньор.*
*- и снова спасибо Г. Р. Хаггарду, прим. авт.
— Зачем?
Варя молча протянула навстречу Талейрану свои руки. Пришлось повиноваться.
Ладони у женщины были неожиданно горячие. И между их ладонями была зажата колода карт.
— Потерпите, монсеньор. Вас должны увидеть.
— Et naturel?*
* в данном случае — в голом виде? Прим. авт.
— Это было бы слишком просто. Увидеть должны вашу душу.
— Хммм…
Варя разжала пальцы и принялась выкладывать на стол карты, согретые теплом их рук. Пальцы у Талейрана, кстати, были ледяные и тонкие. Словно паучьи лапки.
— Вы проживете долгую жизнь, монсеньор. Очень долгую. И в ней будет много перемен.
Ага, с каждым правительством меняться будет, хамелеон.
— А также я буду богат, женат и счастлив.
— Будете? Вы уже богаты. Титулы? Вы подниметесь не на самую вершину, но станете лишь на одну ступеньку ниже. Женаты? У вас будет много женщин, но жена… нет, если вы и решите жениться, это будет очень, очень не скоро. Может двадцать или тридцать лет.
— Вы уверены?
Варя так сосредоточенно изучала карты, что даже циник и скептик Талейран чуточку засомневался.
А вдруг — не шарлатанка?
— Странно. Я вижу, что вы духовное лицо, но все же… в ваших храмах служителям разрешено жениться?
— Если я перестану быть служителем.
— Нет. Не перестанете. Я вижу на вашей голове высокую шапку. Вы служите Богу, но не служите ему. Странно. Все же вы женитесь, но поздно. И у вас будет ребенок… дочь точно будет. Ваша жена будет намного моложе вас и как-то с вами связана.
Ага. Жена племянника.
— Не самое плохое будущее.
— Его пока еще нет, монсеньор. И будьте осторожны. У вас слишком много поворотов, и каждый, каждый может привести к вашей гибели. — Варя ласково коснулась карты с нарисованной смертью. — Он подождет. Но будет рядом, будет следить за каждым вашим шагом, будет… облизываться.
Рядом легло колесо судьбы.
— Помните, иногда, чтобы выжить — надо предать первым. Ваше спасение в прозорливости, не позволяйте посторонним обстоятельствам затмить ваш ум.
Талейран посмотрел с интересом. Наверное, впервые. Сказанная фраза отвечала его мнению.
— А что меня будет ждать в ближайшее время?
Этой карты в классическом аркане не было, но Варя ее внесла самолично.
Алый Сет, хозяин бури и пустыни.
— Я пришла не просто так, монсеньор. Это — хозяин Франции.