— Деньги будут сегодня же. Управляющий тоже. Я попрошу Григория… Грега, пусть он поедет с вами. Не смотрите, что у него одна рука, голова у него работает отлично. Он и одной рукой справится. Где купить, где привезти, найти… он — сможет.
Наполеон выдохнул.
— А он…
— По-французски Грег говорит неплохо, по-итальянски… научится. Или ваш брат ему переведет. Я надеюсь, ваша матушка ему тоже поможет?
— Матушка будет помогать всеми силами, — кивнул Наполеон.
— Тогда мы справимся.
И так это прозвучало для измотанного неожиданной ответственностью мальчишки… МЫ!
Не он один, не вся тяжесть мира на его плечах, а — мы. Кто-то подошел и подставил руку, и вот ему уже не так страшно за матушку, за маленьких сестер… он ведь обращался к родным, но у всех свои дела! Казалось бы, одна кровь, но помощи все равно ждать не приходилось. Кто-то беден, кто-то не желает связываться, кто-то, как дядя, и рад бы помочь, но сам молод и практически ничего не имеет… а сейчас Наполеону спокойнее.
Конечно, он справится, но сейчас… сейчас ему так хорошо!
Варя отвела глаза в сторону. Столько счастья было на лице юноши, что ей стыдно стало. Словно она за чем-то интимным подглядывает… а с другой-то стороны! Ей же помогали! И учителя в школе и тетки в городе, и дед с бабкой. И что она — теперь откажет в помощи? И что, что не родня?
Все равно! Будем считать — родственник по учебнику истории! Вот!
— Это будет замечательно, — выдохнул Наполеон. — Я поживу немного на Корсике, пусть он освоится, и поеду обратно в полк.
Неужели ему повезло? И его проблемы так легко и просто решатся?
— Если мы будем рядом, обязательно заедем в гости. И вы обещайте, что будете заходить, без церемоний? — легко предложила Варя. — И вообще, останавливаться у нас, когда будете в Париже?
— Да, пожалуйста! — поддержала Наташа. — А на Корсику мы правда, съездим? Мам?
— Обязательно приезжайте, — сказал Наполеон от всей души. — Наш остров — самое прекрасное место в мире! Я буду рад показать его вам.
— Обещаю, — кивнула Варя. — как мы удачно встретились! Это просто невероятное везение!
* * *
Милый мой папенька!
Молюсь о тебе ежедневно и ежечасно, в волнении пребываю.
Верю, что бьешь ты неприятеля храбро, и будет с тобой Божия милость и Его защита.
Я учусь хорошо, в науках преуспеваю и Софья Ивановна мной довольна. А еще более довольна мной м-ль Мари, веришь ли, так мы сблизились за последнее время, что она мне стала навроде старшей сестры.
Мы читаем про мужей древности, учим языки и немного домоводство, но оно мне не очень хорошо дается. Мадемуазель Мари помогает мне. Говорит, что мужчина ценит в доме уют и тепло. И я учусь у нее быть хорошей женой и матерью.
Будь здоров и пиши мне чаще.
Бог да благословит тебя.
Любящая твоя дочь, Наташа.
Мадемуазель Мари покусала кончик пера.
Вот так, вроде, достаточно!
Надо посоветоваться с маменькой. И уже от себя.
Друг мой, Александр Васильевич!
Надеюсь, что получите вы мое письмо достаточно быстро. Молюсь, чтобы пребывали вы в добром здравии и настроении. Верю, что Бог не оставит Вас милостию своей.
Собираетесь ли вы прибыть в Петербург?
Наташа о вас постоянно думает и спрашивает, и молится за вас. Что могу я ей отвечать? Что бьет ее батюшка врага храбро и честно.
Постепенно учится она ладить с другими девочками и нет в ней легкомыслия, столь частого в ее возрасте.
Она вся в отца, с ее пылкой душой и нежным характером. Очаровательная, добрая, умная и ласковая. Ах, как бы мечтала я о такой сестрице, как Наташа!
Как дела ваши?
Что с турками?
Верю, что против вашего гения будут бессильны любые супостаты!
Мари де Лафон.
* * *
Варя чувствовала себя белкой в колесе. И жалела, что не может спать по пятнадцать минут в сутки! Времени не хватало, ах, его просто безумно, преступно не хватало!
Столько «гусей», столько денег, а она… она ограничена в возможностях! Раздвоиться бы! Растроиться!
Но — нельзя!
Она должна быть «для элиты» и труднодоступна. Иначе это не будут ценить. На год-полтора ее хватит и заработков тоже. Сейчас ей уже не платки и пуговицы оставляли. Рядом с кабинетом, в котором она гадала, стояла чаша с изображениями богов. Для пожертвований. И меньше ста луидоров туда просто не клали.
Это — не комильфо!
Ты пришел к жрице узнать свою судьбу, а не к гадалке на улице подошел! Ты к Богам пришел! И пренебрежительное отношение?
— Мама, я никогда не думала, что будет так интересно!
У Наташи глаза горели.
Вот уж кто был счастлив в Париже! Она училась, Варя позаботилась найти ей учителей, которые приходили в магазин к Даше. Дом мадам Изиды — не для того. Жить в нем можно, но… лучше, чтобы ее жизнь оставалась тайной. Потому — минимум прислуги, всё сами, и все свои.
— Тебя не смущает, как мы живем?
Наташа покачала головой. Она вообще жила на три дома. У Даши, у мамы, у дяди. Андрей Иванович, естественно, не мог жить в доме гадалки или швеи, и снял себе небольшой домик в предместье. Правда, там они с Наташей лишь ночевали и то не каждый день.
— Мама, тут ТАК интересно! А денег у нас уже много?
— Много. Но недостаточно.
— Но мы же еще заработаем?
Варя улыбнулась. Вот что значит — бытие определяет сознание. Полгода прошло, а девочка моментально усвоила мамины взгляды! И ей это нравится! Если аристократы с ужасом глядят на тех, кто работает, то Наташа — нет! Она уже сама помогает матери, и понимает, что деньги не берутся из воздуха.
Крестьяне? Поместья?
Чтобы что-то получить, надо что-то вложить. А откуда взять деньги на эти «вложения»? Наташа уже не будет кривить губки, когда рядом запахнет навозом, ее уже не обманет недобросовестный управляющий, она уже знает цену ковриги хлеба.
— Заработаем, конечно.
— Мама, а это… честно?
Варя пожала плечами.
— Человек приходит к гадалкам не за честностью. Он приходит, чтобы успокоить свою душу.
— Не понимаю?
— Мы не знаем, что ждет нас завтра. А если пообещать людям что-то хорошее… допустим,