— Так неожиданно же все получилось, — пожал плечами Гриша. — Наполеон приехал, деньги нашел, я вот, появился, а русские для вас в диковинку. Вот и затаились.
— Но ударят?
Гриша пожал плечами.
— Ударят, наверное. Просто пока притихли, не знают, чего ждать. Непонятно. Вдруг им потом все вернется?
— Вернется, да… моего отца убили. Это — месть.
Гриша с сомнением посмотрел на Джузеппе.
— Ты уж прости, сынок, но… как именно? И за что мстить?
Джузеппе осекся, словно на взлете пулей сбитый.
— Ну… ты же сам сказал! Отца убили!
Гриша кивнул.
— Сказал. Но доказательств-то нет! Кто мне их даст?
— А человек, который проговорился?
— Пьяная болтовня — это ни о чем. Поговорит, да и нальет, — отмахнулся Гриша. — Мы не знаем, кто травил, как травил…
— Пожалуй, знаю. После смерти мужа я приказала выгнать его… девку, — сверкнула глазами Летиция.
Гриша понимающе кивнул. Ну да, это было, чего скрывать? Муж и жена друг друга любили, но Карло иногда искал себе радостей на стороне. Жена все же родила ему тринадцать детей, и не всегда могла отвечать на его желания. А хочется…
Карло все же был по-своему порядочным, в своем доме он не гадил. Но маленький домик в Аяччо любовнице снял, и к ней захаживал.
И там-то его вполне могли травить.
— И что?
— Ее убили, — коротко отозвалась Летиция. — Просто так это никому не было нужно, но если она… и если она Карло… — произнести до конца страшные слова Летиция не могла, голос дрогнул. Мужа она любила искренне. И по сердцу словно наждачкой…
Григорий посмотрел сочувственно.
— Вы держитесь, синьора. Только вот… если что, они ж вас в покое не оставят!
Летиция и думать забыла про переживания. А ведь и верно…
Не оставят.
Паоли им не простили, а может, и Карло кому дорогу перешел, сейчас она уже не узнает точно. Но…
— Думаете, еще попытки будут?
Гриша только плечами пожал.
— Пока точно не узнают, кто за вами стоит — нет. А потом всякое возможно.
Джузеппе задумался.
— Я могу…
— Не можешь, — надавила голосом Летиция. — нет доказательств. Не за что.
— Для закона их тоже нет, — вздохнул Гриша.
— Получается, нам нужно будет уезжать с Корсики? — Летиция озвучила то, что ее пугало. — Но куда? Кому мы нужны? Где нас ждут? А тут дом, дети, родня…
Гриша пожал плечами.
— Могу посоветоваться с барыней. Она точно что-то придумает, она такая.
Бонапарты переглянулись.
— Это — семейное дело.
Гриша фыркнул.
— С тех пор, как барыня меня сюда прислала, ваши дела — это и ее дела тоже. Ясно же, она вас в обижу УЖЕ не даст!
— Но почему? Я понимаю, она помогла Наполеону, и мы ей благодарны, — Летиция прикусила губу в раздумье… — Но зачем ей вот это все? Сейчас она нам уже ничем не обязана!
Гриша пожал плечами.
— Не знаю. Но барыня просила приглядывать и относиться серьезно.
Подробностей он и правда не знал, да и как бы Варя ими поделилась?
— Мы подумаем, — тихо сказала Летиция. — Мы подумаем, правда…
Гриша кивнул.
Барыне он еще вчера отписал про свои догадки и находки. А уж что она скажет, что прикажет… вот напишет, тогда узнаем. Пока у них точно время есть.
* * *
Поздно вечером к дому на улице Феру подъехала скромная черная карета, и из нее вышла мадам де Ламбаль.
После прошлого визита ей было чуточку страшновато… ладно! Очень страшно!
Но записку она гадалке послала, и получила в ответ дату и время. Позднее, как и просила.
И в сумерках дом казался странно живым.
Словно глядел глазами-окнами, скалился дверью… будто что живое и хищное таилось в нем.
Мария-Тереза передернулась — и подняла руку, чтобы постучать.
Дверь приоткрылась с легким скрипом.
Опять же, спасибо Наташе.
Девочка отлично помещалась и в прихожей, в укромном уголке, где и поскрипывала в нужный момент. И на специально оборудованном чердаке, создавая необходимые шумовые эффекты. Как известно, у человека пять чувств.
Вкус Варвара не трогала, ладно уж, а вот остальные… зрение, слух, обоняние, осязание — комплексное воздействие работает отлично! Но если со зрением и осязанием справлялась Варя, с обонянием работали курильницы, то слух…
Сама гадалка была тут несколько ограничена в воздействиях. А вот Наташа — нет.
Проблема в этом времени с магнитофонами! Приходится помощниками обзаводиться.
И Наташа момент чувствовала.
Где застонать замогильно, где уронить что-то тяжелое, где устроить шорох за спиной клиента… и ей ведь это нравилось! Авантюрная натура и фамильный характер. И такое запирать в Смольном? И делать из девчонки продукт глубокой заморозки?
Убить их мало!
Первой в дом гадалки вошла служанка. самая обыкновенная служанка, которой Мария-Антуанетта приказала роскошно одеться, лично напудрила и накрасила (большие девочки тоже любят играть в куклы) и приказала ехать с собой.
Вошла, уверенно прошла вперед, только ругнулась, когда ей на голову спикировало нечто легкое, невесомое… смахнула в сторону. Открыла дверь.
Скрипит… плохие тут слуги!
— Вы гадалка?
Варя подняла брови.
— Вы хотите узнать свою судьбу, мадам?
— А чего бы я еще к вам пришла?
Служанка старалась говорить красиво, но кое-что прорывалось. Можно вывезти девушку из деревни, можно взять ее в Лувр, но в момент волнения — шило вылезет из мешка. А она все же волновалась, что ж она — не живая, что ли?
— Садитесь, — дружелюбно улыбнулась Варя. С этой придется чуть посложнее, вон как губы поджаты. Но пробить и таких можно. — Давайте начнем с карт, посмотрим общий расклад, а потом уточним, что пожелаем.
На чердаке что-то глухо стукнуло.
Варя не обратила внимания, а вот служанка все же подпрыгнула. Не нравилось Франсуазе в этом доме, тревожно тут как-то! Руки она положила на стол, а зря. Эти пальцы сказали Варе все, что ей было необходимо. Не надо быть Шерлоком Холмсом, чтобы отличить нежные и холеные ручки знатных дам от рук служанки. Которая пусть и не за коровами ухаживает, но… где-то порез, где-то пятнышко, вот тут мозоль от ножа…
— Вы хорошая служанка, мадам?
— Что⁈ Да как вы смеете⁈
Получилось откровенно плохо. Сложно возмущаться, когда гадалка смотрит так, понимающе, и карту в руках вертит, и улыбается…
— Вы, мадам, родились не