– Не волнуйся, – с какой-то странной уверенностью проговорил Гросс. – Есть способ закончить это раз и навсегда. Тебе только нужно будет повторить рассказ о том, что творил твой отец.
Я нахмурилась.
– Повторить? – Сама мысль об этом спазмом сдавливала горло. – Зачем? Кому? О чем ты?
– Наездники неприкосновенны. Нападение на них приравнивается к государственной измене. С того момента, как схолар попадает на территорию академии, он перестает быть просто сциллийцем, таллийцем или маяном, переходя под юрисдикцию Драконьего Союза. Его законы защищают нас, независимо от того, к какой стране мы принадлежим. Разве ты не поняла этого по процессу над мастером Дрейком?
– Да, но… Отец же не нападал. Я ему не чужая. Он…
– Только не надо искать ему оправданий, – жестко осадил меня Гросс. Но увидев, как изменилось мое лицо, смягчился, добавив уже тише, с каким-то бесконечным сочувствием во взгляде. – Касс, так нельзя. То, что он делает, неправильно. Пожалуйста, не позволяй этому продолжаться. Ты же смогла выступить против мастера Дрейка. Сделай это еще раз.
– Дрейк – это другое, – ответила с горечью. – Я не знала его. Мне было проще. А отец… это отец.
– Это не значит, что ему позволено больше, чем другим. Семья должна защищать, поддерживать, помогать. Не делать больно… – Он мягко, почти невесомо скользнул тыльной стороной ладони по моей руке от плеча до запястья. – Это разрушает весь ее базовый принцип, превращая из лучшего, что только может быть в жизни человека, в нечто гадкое, извращенное, неправильное…
– Но, Лео… Твоя семья…
– Драконий Союз не позволит, чтобы с ними что-нибудь случилось. Мэр Саталии силен, но не всесилен. И я не хочу… не хочу, чтобы ты подставляла себя под удар, пытаясь защитить меня и моих родных.
– Я не знаю…
– Я поддержу тебя, что бы ни было. – Крепкие пальцы сжали мою ладонь. – Игнивар знает, что с тобой происходило. Мастер Норт знает. Это к нему я пришел ночью и рассказал все, что сумел узнать от Игнивара. Нужно только твое слово, чтобы Андон Бернарди больше не мог никому навредить.
– Но он…
С губ сорвался тяжелый вздох. Я хотела сказать – действительно хотела! – что отец не был опасен для других, он ведь причинял вред только мне…
Но это было не так.
Он избивал Феличчию, избивал слуг. И о его махинациях с городской казной мне было известно достаточно, чтобы навсегда опозорить род Бернарди перед короной.
Не признавая действительность, я лишь глубже загоняла себя в паутину лжи, позволяя отцу творить все, что вздумается.
Точно так же, как молчание других девушек привело к тому, что инструктор Дрейк лишь сильнее убеждался в своей безнаказанности, с каждым разом позволяя себе все больше и больше.
Молчать… молчать было неправильно.
«Да. Да. Расправь крылья. Это не страшно, когда есть те, кому ты важен. Мы с тобой».
Я глубоко вдохнула и, собравшись с духом, сжала руку Лео в ответ.
– Хорошо. Я готова.
***
Отец заметил меня, когда я разговаривала с наставником и Лео, и сразу же направился к нам.
– Кассия, – тоном, не терпящим возражений, позвал меня он после короткого обмена приветствиями с мастером Отвиллем и мастером Нортом. – Почему ты все еще здесь? Я заранее договорился об аудиенции сразу после ритуала. Нельзя заставлять его величество ждать.
– Представление наездников состоится сегодня перед ужином, – сухо уведомил мастер Отвилль.
– Речь идет о семейных делах, – возразил отец. – Кассия, пойдем.
Я не двинулась с места.
– Кассия.
Лео сжал мою руку, помогая сохранить самообладание.
Это не укрылось от отца. Его глаза сузились, губы сжались, что говорило о том, что Андон Бернарди на грани того, чтобы впасть в бешенство.
– Не вынуждай меня повторять, – сквозь зубы процедил он.
Молчание.
От слов отец быстро перешел к действиям. Но тут случилось неожиданное. Оба мастера синхронно шагнули вперед, закрывая меня и Лео от едва сдерживавшего себя Андона Бернарди. Охранники отца выступили на защиту нанимателя. Но, как оказалось, королевская стража прохлаждалась неподалеку от нас не просто так.
Оценив ситуацию, отец отступил, продолжая сверлить меня яростным взглядом.
– Как это понимать, Кассия?
– Андон Бернарди, – ответил за меня мастер Норт. – Уведомляю вас, что любое физическое насилие в отношении драконьего наездника считается посягательством на безопасность Драконьего Союза и ведет к серьезному разбирательству.
– Что? – Отец изобразил удивление. – Какое еще физическое насилие? Это моя дочь вам наплела? Ваши обвинения безосновательны.
– Кассия легко может доказать факт совершенного насилия.
– Я подтвержу, – твердо добавил Лео. – Я видел следы побоев.
Лицо отца на мгновение исказилось от ярости. Но пока он еще мог взять себя в руки.
– Повторяю, у вас нет доказательств, – холодно произнес он. – Допустим, моя дочь решила вовлечь вас в свои игры и рассказала что-то, что показалось вам убедительным. Это не делает вам чести, но все возможно. Однако где подтверждение, что к ее фантазиям имею отношение именно я?
Я стиснула зубы. Ну вот, опять все те же слова – «игры», «истерики», «фантазии». Лео прав. Те, кто творят насилие над слабыми, мыслят совершенно одинаково. И не важно, идет ли речь о летном инструкторе или влиятельном мэре.
Гросс тоже не собирался сдаваться.
– Доказательства найдутся.
– Найдутся, – с усмешкой передразнил отец. – Вот именно, найдутся. В будущем времени. Потому что прямо сейчас у вас нет ничего, кроме слов. Зато я прекрасно вижу сговор. Вы пытаетесь очернить меня, но так просто я этого не оставлю…
– У меня есть доказательства.
Мы все повернулись к Феличчии, неожиданно решившей заговорить. Жена отца выглядела так, словно вот-вот упадет в обморок – лицо было бледным, губы почти синие. Но она держалась, держалась из последних сил.
– Я готова подтвердить слова Кассии и Лео Гросса, – ломким голосом проговорила она. – У меня есть окровавленное платье, и я покажу, каким хлыстом были оставлены отметины на спине моей дочери. У него есть особенности, любой судья без труда поймет, что именно это орудие использовалось, чтобы навредить Кассии.
– Феличчия, – угрожающе прошипел Андон