Лед сковывает мое тело. Если я так и буду стоять, он схватит меня за горло. Я кладу руки на плечи Ирис.
– Мне очень жаль, – шепчу я. – Правда. Но мы ничего не можем сделать.
Глаза Ирис – озера, которые вот-вот разольются. Когда она успела так привязался к старушке Винкс? Они знакомы всего несколько дней.
– Я уверен, что она справится, вот увидишь, – настаиваю я.
И пытаюсь оттащить Ирис от этой двери – в коридор, в общую комнату, где полным ходом идет подготовка к нашему скромному звездному фестивалю.
– Ей непременно станет лучше, – продолжаю я. – Может, даже от того, что мы напишем это в одном из пожеланий!
По мере того как мы удаляемся от палаты Ирис, от серого лица старушки Винкс и наушников без музыки, липкий холод, кажется, отступает.
Я стараюсь оттолкнуть его еще дальше, показывая Ирис разноцветные тандзаку, разбросанные по столу.
В углу сидит медсестра Диана и, попивая кофе, играет с Джакомо в «ЛЕГО». Не люблю, когда она берет у меня кровь. У нее тяжелая рука.
У стола стоит Самира и смотрит на тандзаку так, будто хочет их съесть. Интересно, какое желание она напишет?
– Леди и джентльмены! – объявляю я, подталкивая Ирис вперед. – Мы можем начать наш особенный и неповторимый звездный фестиваль!
Потом, пока все аплодируют, я выдаю нечто достойное второсортной, если не третьесортной романтической комедии: шепчу на ухо Ирис:
– Ведь к нам наконец присоединилась самая красивая звезда.
Она улыбается, глотая слезы, которые еще несколько секунд назад готовы были пролиться из ее глаз. И легонько толкает меня в плечо.
Мы смеемся.
Я смотрю на Стефи, Диану, Самиру и почти все отделение, столпившееся в общей комнате, чтобы принять участие в фестивале. Что и говорить, праздники в больнице – большая редкость.
– Значит, так, – говорю я. – Каждый из вас берет по паре тандзаку, пишет на них свое желание и вешает на ветки бамбукового дерева, которое принес наш славный Энрико. Спасибо, ты наш герой. Праздник звезд начинается!
Энрико подмигивает мне, а я вспоминаю, как мы с Бьянкой воровали у него ключи, и горю от стыда. Если бы мы еще всегда их возвращали. Иногда мы бросали их где попало, и бедняге приходилось переворачивать небо и землю, чтобы найти их. И он ни разу не заподозрил нас.
Все аплодируют и начинают наперегонки развешивать бумагу на ветви дерева, возвышающегося в самом центре комнаты.
Я беру пару тандзаку себе и протягиваю еще пару Ирис вместе с фломастером.
– Что напишешь? – спрашиваю я.
– Не знаю, хватит ли мне двух листков, чтобы написать все, чего я хочу.
На столе не осталось ничего, кроме оборванных ленточек и сломанных фломастеров.
– Придется выбирать. Мы сделали двадцать два тандзаку, но все разобрали. Так что в этом году только два желания.
Ирис прикусывает нижнюю губу, и мой мозг на мгновение отключается.
– Одно желание я знаю точно: снова отпраздновать Танабату вместе. Только не здесь, – говорит Ирис.
Ее щеки заливает легкий румянец, и она быстро добавляет:
– А ты что напишешь, Такэру?
Мне казалось, я знаю свое желание.
Но теперь, смотря в ее глаза цвета неба и вспоминая фотографию, которую мне отправили несколько минут назад, я понимаю, что понятия не имею, чего хочу.
Праздник звезд закончился.
За окнами медленно садится солнце, и его золотой свет касается ветвей бамбука, усыпанных разноцветными тандзаку. Каждый листок сложен вдвое, чтобы сохранить в тайне загаданные желания.
Завтра мы соберем их и сожжем, чтобы освободить наши мечты и отпустить их во вселенную. Только так они смогут осуществиться.
По крайней мере, мы с мамой всегда так делали.
Танабата – единственный праздник, который она продолжает отмечать. Во всем остальном мама ведет себя так, будто не имеет никакого отношения к Японии. Иногда я спрашиваю себя, какой была бы моя жизнь, если бы мамина семья не отреклась от нас.
Но у меня все равно никто не отнимет японские традиции, легенды и тысячу журавликов, которые я пока не успел сложить. Ну, и японскую кухню, конечно.
Общая комната опустела. Мы разошлись по своим палатам и ждем Стефи с ужином. Ее смена заканчивается сразу после того, как мы поедим. Сегодня вечером в отделении будет дежурить Диана.
Глотая очередную ложку картофельного пюре, я хватаю телефон и пишу.
У меня в кармане до сих пор лежат мои тандзаку. Я так и не решил, что загадать.
Прости меня, пожалуйста.
18:15
ИРИС
За что???
18:16
Праздник звезд надо проводить… под звездами, а не в больнице!
18:16
Но это не твоя вина…
18:17
Я знаю…
Но все равно хочу все исправить
18:18
???
18:18
Увидимся через два часа перед лифтом.
18:20
Ты ведь теперь знаешь, как это делать.
18:21
Тем более сегодня Диана дежурит, так что все будет проще.
18:21
Диана просто обожает читать.
Вечером на дежурстве она большую часть времени проводит, уткнувшись носом в книгу. В отделении может начаться пожар, а она об этом даже не узнает.
ИРИС
Договорились.
Жду не дождусь услышать, что ты задумал.
18:22
Я задумал то же, что мы иногда проделывали с Бьянкой.
Вот только…
Раньше мы делали это с Бьянкой, а теперь ее здесь нет. Ее место рядом с кроватью старушки Винкс занимает Ирис.
А мне очень нужен свежий воздух. Срочно. Сегодня липкий холод чуть не завладел мной и моим мозгом. Я чудом увильнул от него, но хочу, чтобы он не возвращался как можно дольше.
Джакомо заснул. Сегодня после ужина обошлось без фильмов, только обычный видеосозвон с родителями. Похоже, энтузиазм во время праздника Танабата сделал свое дело, и мой маленький сосед на этот раз и вправду спит, а не притворяется. Тележка с его механическим сердцем включена в розетку у кровати и тихонько гудит, как будто рядом с Джакомо мурлычет огромный металлический кот.
Мы с Ирис без труда проскальзываем мимо Дианы.
И встречаемся у дверей лифта. На ней бледно-розовая ночная рубашка, мягко облегающая ее тонкое тело.
На мне пижама с логотипом «Звездных войн».
Ирис смотрит на меня и смеется.
– В больнице, по крайней мере, не нужно думать о том, что надеть на свидание, да? – говорю я, показывая язык.
– А вот я подумала, – отвечает Ирис, делая вид, что обиделась. – Между прочим, это наряд из коллекции Ферраньи.
А вот то, что это свидание, она