Смерть сына изменила и Ольгу Кирилловну Лихоманову. Из нее словно выпустили жизненную энергию. Она выглядела постаревшей и усталой.
– Ольга Кирилловна, расскажите, что произошло на летней практике в Сихотэ-Алинском заповеднике в 1998 году?
– Докопались, значит? Ну, теперь уж неважно. – Она надолго замолчала, словно собиралась с силами.
Свистушкина не торопила.
– Захар был простым и надежным. Мальчик. Стоило мне пальчиком пошевелить, исполнял мои желания. Но что он мог? Покупал мне тряпки на рынке, баловал сладким, курсовые за меня писал. Умный. Даже слишком. Девки из общаги завидовали, а мне хотелось большего. Время начиналось такое, многообещающее. Когда поняла, что Михаил Лихоманов, москвич-аспирант, на меня запал, шанс не упустила. Только не так все получилось.
Захар заметил нас, когда Миша поволок меня во двор котельной. Горячий по молодости был, использовал каждую возможность. Не вовремя появился Артемьев. Наверняка решил, что Лихоманов меня насилует, разгневался, налетел. Миша и старше, и сильнее был. Ударил всего раз, Захар опрокинулся на спину. Неудачно упал, стукнулся головой. Мгновенная смерть. Испугались мы страшно. Я хотела бежать в участок за милиционером, но Миша не позволил. Что могла сделать я, студентка? Да и Захара не вернуть. Утром группа уезжала домой. Лихоманов решил все скрыть. Не портить же жизнь из-за ревнивого мальчишки. Закопал его в уголь в кочегарке. Сказал, что если и обнаружат, то времени пройдет много. Руководитель практики Захара рано утром в тайгу уходил, они уже попрощались. Миша подстраховался, подготовил заявление о решении продолжить практику, подделал подпись Захара, велел мне передать документ в академию.
– Так это Михаил Лаврентьевич решил спрятать тело? – переспросила Ася.
– Конечно, он же взрослый мужчина, преподаватель, – подтвердила Ольга Кирилловна.
– Когда начались ваши отношения с куратором?
– Еще в поезде, на второй день знакомства. Между нами искры летели. Я ночью встала и уже знала, что он ждет меня. Мы ушли в соседний вагон. Как оказалось, он договорился с проводницей, та пустила нас в свободное купе.
– А почему вы скрыли от Михаила Лаврентьевича, что Сергей не его сын?
– Я поняла, что беременна, уже после практики. С Захаром мы пару раз оставались наедине, но в отличие от Миши он был щепетилен, бережно ко мне относился, ему бы в голову не пришло заняться любовью в кочегарке или в тайге. Поэтому, от кого у меня ребенок, я не знала.
– Когда случилась трагедия с сыном, у вас не возникло мысли, что это не случайность?
– Я была уверена, что погиб не Сережа, поэтому гнала от себя все предположения. А вот Миша не сомневался, что в вагоне сгорел Сережа. Его это потрясло. Он и про уголь сразу понял. Считает воздаянием за грехи. Правда, когда пришли результаты экспертизы, у него вспыхнула на минутку надежда, а потом он догадался, в чем дело. Не думала, что ему это так важно.
– А когда вы узнали, что Сережа – сын Захара?
– Тогда же, когда и вы. – Ольга Кирилловна скривилась. – Все из-за вас. Из-за вас Миша оставил меня! Хочет развестись. Я ему, конечно, не позволю, но все это так неприятно.
– Вы знали, что у Михаила Лаврентьевича были другие женщины? – задала очередной вопрос Свистушкина.
– Мне это неинтересно. У меня есть все, что я хочу: звание, должность, деньги, дом. А Миша… Он мне изменил уже через месяц после свадьбы. Что ни год, то новая аспирантка. Вы думаете, что я про Самойлову не в курсе? Зашла как-то в кабинет супруга, а из-за шкафа раздаются характерные стоны совокупления.
– А вы любите мужа? – снова влезла Ася.
– Я любила сына.
– Потому что он был похож на вас? – не отставала Ворожцова.
– Да, красивый и умный… – Ольга Кирилловна заулыбалась.
– Эгоистичный и жестокий…
Глаза женщины сузились, и лицо стало неприятным.
– Он талантлив, это многое прощает.
– А я слышала, что хотя Сергей и был способным, но брал хваткой и умением произвести впечатление. – Ася не жалела материнское самолюбие.
– Да кто ты такая, чтобы судить о нем… Тварь! – Ольга Кирилловна теряла контроль.
– Это же вы убили Захара? – неожиданно спросила Ворожцова.
– Я… е-го не у-би-ва-ла, – мгновенно успокоившись, ответила Лихоманова.
– А давайте мы его спросим, – нанесла Ася новый удар.
– У трупов есть одно неоспоримое достоинство, они не говорят, – усмехнулась женщина.
– Приведите Артемьева, – распорядилась Свистушкина.
Лихоманова занервничала, но, очевидно, сочла происходящее провокацией.
Сначала в комнату для допроса вошел Михаил Лаврентьевич с адвокатом. Ольга Кирилловна выдохнула: «Так я и знала!»
Когда дежурный доставил задержанного, это произвело сильное впечатление.
У Ольги Кирилловны случилась истерика. Она неестественно громко захохотала. Ее плечи поднимались и опускались, из глаз брызнули слезы, по лицу и груди пошли красные пятна, она пыталась что-то сказать, но никак не могла остановиться.
Ася встала, подошла к Лихомановой и влепила ей пощечину.
Ольга тряхнула головой, словно сбрасывая наваждение. Взгляд приобрел ясность.
– Что вы пытались сказать? – спросила у нее Свистушкина.
– Я… да… Согласитесь, это реально смешно: мой никчемный муженек всю жизнь напрасно трясся от страха. Не на того я мужика ставку сделала! Кто бы мог подумать, что в робком милом мальчике Захаре окажется столько злости. Из нас могла бы получиться прекрасная пара.
– Анаконда сжирает самца после совокупления, ей тоже пара нужна только для определенных целей, но, в отличие от тебя, она не выдает себя за ужа, – сказал Артемьев с таким отвращением, что Лихоманова инстинктивно подалась назад.
Мужчины смотрели друг на друга. Во взглядах не было ненависти. Возможно, опустошенность.
Михаил Лаврентьевич, обхватив голову руками, застонал:
– Гадина… Ты испоганила жизнь всем: мне, ему, Сереже.
Свистушкина прекратила допрос, который перерастал в мелодраму.
73. Харза
Артемьев, сорокапятилетний директор зооцентра, имел неполное высшее образование. Из академии Захара отчислили в связи с неявкой для продолжения обучения.
Старенький преподаватель, куратор учебной студенческой группы, а ныне пенсионер, охотно откликнулся на запрос следователя. Вспомнил Артемьева, хвалил как весьма и весьма способного.
– А почему вы не искали пропавшего студента?
– Почему не искали… – повторил преподаватель вопрос. – Насколько я знаю, деканат получил по почте заявление от Артемьева с просьбой предоставить академический отпуск по семейным обстоятельствам. Кстати, девушка его… Как же ее? Ольга Летова! Тогда перевелась от нас в столичный вуз, а ведь четыре года не расставались. Отпуск мы Артемьеву оформили. Сами понимаете, пятый курс, взрослые люди, да время было такое, многие резко меняли планы. Я перешел работать на другой факультет, больше мне ничего о судьбе Захара не известно.
– Артемьев, я решила именно так к вам обращаться, – начала Свистушкина допрос.
– Согласен, хотя