Охранники бросились закрывать обе двери, запирая нас внутри.
— Отошли своих воинов, Марис, — сказал Торин, и то, как его пальцы ласкали мой живот, почти не успокаивало мое сердце. — Им не место здесь.
— Ему тоже! — Хранитель Марис указал на парня в центре. — Ты правда думал, что сможешь привезти его на Землю незамеченным?
Сделав три шага к центру, Хранитель со всей силы пнул связанного ветусианца в живот. Мужчина хрипло выдохнул и повалился на бок, его тело содрогнулось, а из уголка рта вытекла красноватая слюна.
— Зэвис из дома Брокнар, — прорычал Хранитель, и это имя расставило все по местам. — Одиннадцать лунных циклов побега от правосудия ничуть не умерили твое раздутое эго. Шлялся по борделям. Совокуплялся со всеми видами, у которых была хоть сколько-нибудь подходящая дырка. Ты позор нашего рода.
Сердце колотилось в груди с такой силой, что я ждала, когда ребра начнут трещать одно за другим. Торин привез Зэвиса сюда, чтобы переломить ход голосования.
— Не пойму, на что ты жалуешься, Марис, — выдавил Зэвис придушенным голосом. — В конце концов, это я оплачиваю твои гребаные счета. Каждый раз, когда я вставляю член в одну из твоих шлюх, ты становишься богаче.
Хранитель Марис сложил руки на груди и направился к нам, но остановился, как только Торин издал предупреждающий рык.
— Какое прекрасное создание. На Одхейме за нее дали бы целое состояние, особенно когда ее живот раздуется от плода. Ветусианцы отдали бы все, чтобы спариться с ней, держа руку на ее животе и притворяясь, что она носит их дочь.
— Не смей говорить о ней так, или я клянусь…
— Клянешься чем? — Марис развернулся на каблуках и отошел к другому, казалось бы, немому Хранителю. — Ты убьешь Хранителя? Какой был бы благословенный день, у нас наконец-то появился бы повод казнить двух последних истинно рожденных Хранителей Ветусианской Империи. Избавиться от власти, передаваемой по праву рождения. Взять его!
Один из охранников схватил Зэвиса за волосы и рывком поднял его. Несмотря на то, что его тело качалось, удерживаемое лишь натяжением кожи на черепе и кончиками пальцев ног, его смех разбился о голые стены.
— Вот чем закончится это голосование, — отрезал Марис. — Страты продолжат свою работу, потому что мы не можем позволить себе слабость. Любое восстание будет подавлено быстро и, если потребуется, кроваво. Ты, Торин, отступишь, как и обещал, ибо я знаю, что ты — мужчина чести, если в тебе вообще осталось хоть что-то еще. После голосования Зэвиса будут судить и казнят.
Зэвис издал дикий крик, слюна блеснула в его бороде.
— Помни, кому ты присягнул на верность, «золотой мальчик». Я и так уже мертвец.
В зале воцарилась мертвая тишина.
Торин повернулся ко мне лицом, в его глазах вспыхнула темная искра. Он опустил взгляд на свою грудь, где под черной тканью воротника начала формироваться нано-броня.
— Я люблю тебя, — прошептала я, прекрасно понимая, что броня означает одно: сейчас начнется заваруха.
Он улыбнулся и переплел свои пальцы с моими — чешуйки были твердыми и холодными, когда броня покрыла его костяшки. Другой рукой он прикрепил что-то к моей шее сзади, и липкое ощущение воскресило воспоминания о транквилизаторе.
Он наклонился к самому моему уху, коснулся его губами и произнес:
— Тебе не следовало сюда приходить.
Глава 33

Торин
Я позволил нано-броне сцепиться жесткими чешуйками под мундиром, скрывая это от глаз охраны, чтобы выгадать себе секунды. Единица измерения, ставшая для меня бесценной с тех пор, как я начал отсчитывать их с Иден в своих объятиях.
Ей не следовало здесь быть, но сам факт ее присутствия заставил тепло расцвести под слоем нанитов. Моя анам гайл любила меня. Судьба была удовлетворена. Теперь настало время закрепить наше будущее.
Одним движением по панели на ее шее я активировал броню, она быстро поползла вниз по позвоночнику и вверх по лицу, скрывая ее шок за серыми чешуйками.
Я замахнулся и со всей силы ударил ее кулаком в грудь. Я смотрел, как она летит через всю комнату и ударяется о каменную стену — как раз в тот миг, когда последний фрагмент нанитов сомкнулся на ее лодыжке, защищая от моего удара.
Я пулей обернулся, отступая на шаг и избегая синего луча охранника в самую последнюю долю секунды. Полностью закованный в броню, я бросился на него, врезаясь грудью в грудь. Он хрипнул и пошатнулся.
Рядом со мной Зэвис перекатился на четвереньки. Он вскочил и одним плавным движением прыгнул в воздух, поджав ноги и продев их сквозь скованные руки. К тому моменту, как его поношенные сапоги тяжело грохнули об пол, руки уже были впереди.
— Измена! — закричал Марис, его зеленые одежды развевались, пока он метался, не зная, в какую сторону бежать. — Убить их! Убить обоих!
Хранитель Одил попятился, прижимаясь спиной к стене и обхватив голову руками, словно ожидал, что в любую секунду на него обрушится купол. Бросив взгляд через плечо, я увидел Иден: она сжалась в комок, прижав колени к груди. Ее глаза были расширены от замешательства и страха.
Луч прошипел над моим ухом. Я прыгнул в сторону и перекатился по полу, уводя охранника подальше от моей пары. Но когда я начал подниматься, луч впился в мою броню. Он прожег кожу на правой икре, мышцу опалило болью, а мгновением позже заряд пробил чешуйки с противоположной стороны.
Теплая кровь потекла по ноге, тяжелый вкус железа смешался с запахом пота, заполняющим зал. В сочетании с пудровым ароматом Иден, который все еще стоял у меня в ноздрях, это была поистине странная смесь.
— Торин! — Зэвис сунул мне под нос свои скованные запястья.
Я деактивировал наручники, и мой соурожайник тут же набросился на охранника, заходившего сбоку. Он взял его в удушающий захват, и губы солдата быстро сменили цвет с красного на фиолетовый. Круговой удар ногой выбил пушку из рук второго. Как только тот потянулся за оружием, я обхватил его шею рукой.
Ладонь на подбородок.
Резкий рывок вбок.
Потом назад. Хрусть.
Его тело мешком рухнуло на пол. Ничто не внушает страх эффективнее, чем треск смещающихся позвонков. Лицо Одила выражало это в полной мере, а то, как этот трус свернулся калачиком, дрожа всем телом, — еще бы.
Я наблюдал, как Зэвис сидит верхом на втором охраннике. Он превращал его череп в месиво кулаками. Кровь брызнула на его стиснутые зубы и вообще