Может, вместо этого я смогу оградить её от монстра?
В конце концов, мне тоже известен его секрет.
Глава 17
Майлз
Я не смог поужинать. Меня тошнило от одного взгляда на еду, потому что я снова и снова прокручивал в голове, как украл те ответы. После ужина мама настояла на том, чтобы мы сыграли во что-нибудь всей семьёй, но мне хотелось только одного — сбежать.
Мы засиживаемся допоздна, играя в «Уно» и пересматривая старые серии «Все любят Рэймонда» [8]. В конце концов Адам извиняется и отправляется спать.
Я уже собираюсь встать, когда мама спрашивает:
— Ты в порядке?
У меня внутри всё сжимается, потому что это не так, но я вру:
— Да, всё хорошо. А что?
— Просто в последнее время ты какой-то грустный.
Она похлопывает по месту рядом с собой. Я сажусь, как послушный пёс.
— Я в порядке, правда.
— Я твоя мама, а ты ужасный лжец, — улыбается она, наклоняя голову.
Кровь приливает к моему лицу, потому что мама права. Я понимаю, что должен быть осторожнее в том, что говорю. Вдруг она догадается о моём проступке сегодня?
— Я просто устал. У меня много домашней работы.
По тому, как мама прищуривается, я понимаю, что она мне не верит.
— Раньше ты мне всё рассказывал.
А теперь не могу. Я не могу признаться маме, как мне плохо, — это огорчит её. Лучше оставить её в неведении. Не хочу стать причиной её слёз снова. Я справлюсь со своими чувствами сам.
— У меня всё в порядке, правда, — вру я.
— Хорошо, но помни, что ты всегда можешь доверять мне.
Я киваю.
— Можно я пойду доделать домашнее задание?
— Не засиживайся допоздна.
Мама притягивает меня к себе для короткого объятия, и я на мгновение прижимаюсь к ней.
Затем я встаю и поднимаюсь наверх. Захожу в свою комнату. Здесь темно, но луна освещает пространство через открытое окно, а лёгкий ветерок колышет занавески.
Не помню, чтобы я открывал окно.
По коже пробегают мурашки, волоски на руках встают дыбом, пока я шарю по стене в поисках выключателя. Комната мгновенно озаряется светом.
Ничего необычного. Всё вокруг в том же состоянии, что и до ужина: рюкзак висит на стуле у стола, а кровать с утра не заправлена.
Подхожу к окну и закрываю его. Может, мама заходила сюда и решила проветрить? В конце концов, мои грязные после тренировки по бейсболу носки всё ещё лежат в корзине для белья.
Сажусь на край кровати и закрываю лицо руками. Я измотан последними двумя днями. Как мне сосредоточиться на игре, если в голове постоянно звучат угрозы Мэллори о моём разоблачении? Она ведёт себя странно, и я не могу предугадать её следующий шаг.
Мне нужен душ, чтобы успокоиться. Я направляюсь к шкафу, чтобы переодеться. Приоткрываю дверцу, и мой взгляд встречается с двумя блестящими глазами.
Я вскрикиваю, отпрыгивая назад, но теряю равновесие и падаю на пол.
Из шкафа выскакивает Эмма. Она бросается вперёд, практически наваливается на меня и зажимает мне рот:
— Тихо.
Я в таком шоке, что не могу пошевелиться. Что Эмма делает в моей комнате? Не слишком ли это? Не переходит ли она все границы?
Адреналин бурлит в моей крови, и я не могу перестать думать о словах Мэллори. Неужели всё это потому, что Эмма скучает по мне?
Ну уж нет, это точно не то, чего она хочет. Я так долго пытался привлечь её внимание, и каждый раз она грубо меня отталкивала.
Я ловлю себя на том, что меня завораживает излишне драматичное выражение лица Эммы, и моя кожа горит там, где она меня касается.
— Я знаю, что ты сделал, — заявляет она.
У меня округляются глаза, а сердце снова превращается в камень. Я не знаю, чего хочет Эмма, но точно не меня.
Я пытаюсь отнять её руку от своего рта и умудряюсь пробормотать:
— Что ты…
— Майлз? — зовёт из коридора мама. — У тебя всё в порядке?
Эмма наклоняется ближе и шепчет мне на ухо:
— Если ты позволишь ей застать меня здесь, я расскажу, что ты украл тот тест из кабинета миссис Хамфри. Понял?
От этих слов по моим рукам бегут мурашки. Откуда ей известно? То есть, наверняка от сестры, но зачем Мэллори рассказывать это? Она ни за что не призналась бы в списывании.
Я киваю. У меня нет времени на раздумья. Я знаю только одно: мама не должна узнать о моём проступке.
Эмма медленно убирает руку, пристально глядя мне в глаза.
— Я в порядке, — кричу я маме, но её шаги слышны всё ближе.
— Сделай что-нибудь, — шепчет Эмма, нависая надо мной, и моя голова готова взорваться. Чего она ждёт от меня? Это она вломилась в мой дом и набросилась на меня.
— Например, что?
Эмма встаёт, направляясь обратно к шкафу, но, как только дверь начинает открываться, ныряет за кровать. Она подтягивает ноги к груди и опускает голову, стараясь сделать себя как можно незаметнее, но её всё равно видно, как на ладони.
Не задумываясь, я срываю с себя футболку и бросаю в сторону Эммы. Футболка падает ей на голову, и, хотя не прикрывает её полностью, это лучше, чем ничего.
Я вскакиваю, опираясь на кровать для равновесия.
— Майлз, что случилось? — спрашивает мама и прикрывает глаза ладонью. — Прости. Я не знала, что ты переодеваешься.
— Всё в порядке. Просто готовлюсь ко сну, — пожимаю плечами я.
— Я думала, ты будешь заниматься.
— Собирался, но очень устал, — притворно зеваю я.
— Что ж, если тебе что-нибудь понадобится, дай знать, — просит мама, отступая назад. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи.
Дверь закрывается, и Эмма стягивает с себя мою футболку, держа её двумя пальцами:
— А раздеваться было обязательно?
— Сработало ведь, правда?
Она переводит взгляд на мою грудь и краснеет, отчего краснею и я.
— Оденься, — командует, бросая мне футболку.
Пока я натягиваю её через голову, Эмма обходит мою комнату, поднимая случайные предметы и ставя их на место: сначала мой бейсбольный мяч, потом нашу с папой фотографию с прикроватной тумбочки.
Меня бесит, что она не только вломилась сюда, но ещё и трогает мои вещи.
— Зачем ты здесь?
— Я хочу, чтобы ты отвёз меня в Ланкастер.
Мои брови сходятся на переносице, а челюсть отвисает:
— Ты шутишь?
Она садится на кровать и скрещивает руки:
— Я абсолютно серьёзна.
— Почему я?
— Потому что никто другой меня не повезёт.
Я вспоминаю слова Мэллори и то странное поведение