— Ты это серьёзно? — хохочу я, уже не сдерживаясь.
Майлз скрещивает руки на груди и ждёт:
— Не могу думать, когда ты на меня смотришь.
Я качаю головой, но всё равно отодвигаюсь и смотрю в окно, потому что в данный момент это игра:
— Доволен?
— Так гораздо лучше.
— Ты смешон.
— Тебе это нравится.
Да, нравится.
Мне это нравится больше, чем я готова признать, потому что наслаждаться его компанией так сильно после того, как ещё вчера его ненавидела, кажется преступлением. Но прямо сейчас мне всё равно. Я не хочу, чтобы это чувство исчезло. Я хочу остаться в этом пузырьке счастья, где я просто девушка, поддразнивающая парня.
— Придумал! — возвещает Майлз.
Я резко оборачиваюсь:
— Уверен? Или тебе нужно подчерпнуть больше вдохновения от моего затылка?
— Это было полезно, но я готов.
— Что ж, давай, делись своей гениальной идеей.
Он проводит рукой по волосам — кудри тут же возвращаются на место.
— Давай найдём бейсбольное поле.
— Естественно.
***
Мы находим старое поле неподалёку. Оно немного обветшалое: на сетчатом заборе проступает ржавчина, на скамейках вокруг — облупившаяся краска. Даже базы изношены, но это не имеет значения.
Майлз достаёт из багажника свою спортивную сумку и надевает на меня шлем:
— Готова?
— Нет, — отвечаю я и сдуваю прядь волос с лица.
— Что значит «нет»?
— Ты вообще понимаешь, насколько это несправедливо? — возмущаюсь я и скрещиваю руки на груди. — Я много лет не брала в руки биту.
— Да ладно тебе. Не может быть, чтобы ты была настолько плоха.
О, ещё как может! При первом же броске я отскакиваю в сторону и вскрикиваю обиженно:
— Ты меня почти задел!
— Ничего подобного. Мяч был далеко от тебя, — отвечает Майлз с питчерской горки.
— Я чуть не умерла!
Он качает головой:
— Давай попробуем снова, и на этот раз попробуй всё-таки замахнуться битой.
Я сердито смотрю на него, прежде чем занять позицию:
— Клянусь, если ты попадёшь в меня…
— Поверь, я не настолько глуп. Я дал тебе бейсбольную биту, а не приглашение на собственную казнь.
Я кручу биту в руках и киваю:
— Верно.
— Готова? — кричит он.
— Будь терпеливее. — Я пытаюсь повторить стойку бейсболистов, которых видела, и заношу биту над плечом. — Ладно, я готова!
Майлз отводит руку назад и, когда запускает мяч, тот стремительно летит по воздуху. Я упираюсь ногами в землю, решив в этот раз не прыгать, и замахиваюсь. Меня бросает вперёд, я кручусь по инерции, а мяч пролетает мимо. Он ударяется о забор позади меня, отскакивает и падает на землю. Майлз подбегает, хохоча.
— Это не смешно, — ворчу я.
— Ты и правда ужасно играешь, — усмехается он.
Я поднимаю биту:
— Эй! — но нисколько не пугаю его.
— Да ладно, — отшучивается Майлз. — Позволь мне помочь тебе.
Он встаёт передо мной и кладёт руки мне на плечи, направляя в нужную позицию:
— Согни колени посильнее.
Я слушаюсь:
— Вот так?
— Да, — кивает Майлз, берёт мои руки и перемещает их чуть выше по бите. — Теперь попробуй так.
От его тёплых рук по моим бегут мурашки, а в животе порхают бабочки.
— Вот так? — спрашиваю я, игриво стукая его битой по плечу.
— А ты начинаешь понимать, да? — смеётся он и трусцой возвращается на питчерскую горку, откуда кричит: — Погнали!
Он поднимает ногу, отводит руку назад, и меньше чем через секунду мяч летит в мою сторону. Его полёт кажется быстрым, но я знаю, что Майлз специально бросает полегче. На этот раз я замахиваюсь и ударяю битой по мячу, отправляя его обратно, в сторону Майлза.
— Я попала! — визжу я от радости, роняю биту и начинаю бежать.
Майлз выбегает на поле, чтобы подобрать мяч. Найдя его, он сразу же бежит ко мне, а в это время я пробегаю вторую базу.
Я бегу быстро — или, по крайней мере, мне так кажется, — но Майлз в мгновение ока оказывается прямо за моей спиной, у него в перчатке мяч, которым он касается моего плеча:
— Аут.
Я резко торможу, задыхаясь, и опираюсь на колени:
— Я была так близка…
— Думаю, нам нужно ещё потренироваться.
— Не уверена, — выдыхаю я и ложусь на землю. — Думаю, нам стоит сделать перерыв.
— Уже устала? — ухмыляется Майлз, возвышаясь надо мной.
Я пытаюсь заслонить солнце рукой, глядя на него снизу вверх:
— Я просто стараюсь почувствовать поле.
— Естественно. — Он ложится рядом со мной. — По-моему, поле уже разговаривает со мной. А что оно говорит тебе?
Я шлёпаю его по руке:
— Тише. Дай мне секундочку отдышаться.
— Секундочка уже прошла.
Я поворачиваю голову, чтобы сердито посмотреть на него:
— Правда?
— Что? Твоя секундочка явно затянулась.
— Ну ты и шутник!
Он улыбается:
— Ничего не могу с собой поделать. Это весело.
— Ох, заткнись!
Я не помню Майлза таким дерзким, и мне нравится эта его сторона, хотя, наверное, не должна. Мне не хватает его поддразниваний. Так я чувствую себя по-настоящему живой.
Он берёт свой бейсбольный мяч и подбрасывает его в воздух.
— Ты здорово научился подавать, — подмечаю я.
Его губы растягиваются в едва заметной улыбке:
— Ты правда так думаешь?
— Теперь ты похож на настоящего бейсболиста.
— Я даже не в форме.
Всё дело в том, как Майлз держится на поле, когда становится в стойку, и в уверенности, написанной на его лице, когда он подаёт мяч. В решимости и сосредоточенности в его глазах.
— Держу пари, твой папа гордился бы тобой.
Он медленно выдыхает:
— Не уверен насчёт этого.
Я приподнимаюсь на локте:
— Конечно, гордился бы. Ты станешь следующим Бейбом Рутом [10].
— Это что, единственный известный тебе бейсболист?
— Ну, ещё я знаю тебя.
Я видела, с какой страстью Майлз относится к бейсболу, и уверена, что он добьётся больших успехов. Это вся его жизнь.
— Вряд ли это случится, — вздыхает он.
— Ещё как случится.
— Тренер, скорее всего, посадит меня на скамейку после сегодняшнего.
— Что? — У меня внутри всё сжимается от ужаса. — С чего бы ему так поступать с тобой?
— Сегодня первая игра сезона, а меня нет. Это важный матч: он задаёт тон всему сезону. Будут скауты из колледжей и всё такое. Я пропустил прошлый сезон из-за травмы, и мне пришлось буквально драться за место в команде в этом году. Для них я — расходный материал.
— Но он не может так поступить!
— Может, ещё как.
У меня горит в груди, и я сажусь:
— А если ты объяснишь ему, почему не смог прийти?
Майлз сверлит меня взглядом:
— Сказать ему, что я не пришёл, потому что прогулял школу?
— Нет, — отвечаю