Верни меня во вчерашний день - Жасмин Литтл. Страница 66

Я встаю, оставляя Сэма в приёмной, и следую за детективом Амато в большую комнату, похожую на конференц-зал. Она садится и жестом предлагает мне сделать то же самое.

— Это оно? — спрашиваю я, не отрывая взгляда от папки в её руках.

Она кивает:

— Дело считается нераскрытым. Мы так и не установили личность погибшей.

Моё сердце замирает.

Я знаю. Конечно, они не смогли опознать тело, ведь Мэллори тогда ещё не фигурировала в базе данных пропавших без вести. Она была жива и здорова.

Я вскакиваю, протягиваю руку и выхватываю папку, рассыпая бумаги по полу.

— Эмма!

Вот он — снимок тела. Снимок тела Мэллори с бледной кожей и посиневшими губами. Она лежит на камнях, её мокрые волосы блестят от воды.

— Это она. Моя сестра, — произношу я со слезами на глазах.

Детектив Амато суетливо собирает бумаги:

— Этого не может быть.

Я хватаю ртом воздух, пытаясь наполнить лёгкие, но бесполезно — я не могу дышать.

Даже когда детектив убирает фотографию, я всё равно вижу лицо Мэллори.

Я осознаю, что не прыжок убил её, ведь я жива. Значит, когда река вернула Мэллори в прошлое, она решила не выплывать. Решила утонуть.

— Пожалуйста, сядьте, и давайте обсудим это, — просит детектив Амато.

О чём тут говорить? Она не может мне помочь. Только я могу что-то изменить. Мне нужно снова переместиться в прошлое, но я могу вернуться только на год. Мне нужно убедить прошлую себя прыгнуть и спасти сестру.

Я выбегаю из комнаты.

— Эмма! — кричит мне вслед детектив Амато.

Я несусь в приёмную участка, где Сэм растерянно поднимает голову.

— Что случилось? — спрашивает он.

— Мне нужно идти. Прямо сейчас.

Сэм оглядывается на детектива Амато, пытаясь понять, что произошло, но ничего не понимает.

Я хватаю его за руку:

— Пожалуйста.

— Хорошо, — соглашается он.

Я выбегаю из полицейского участка к его машине и дёргаю за ручку — та не поддаётся, потому что заперта.

Сэм разблокирует замок и садится в машину, но делает это слишком медленно. Он всё делает вдвое медленнее, чем я.

Каждый раз, когда он смотрит на меня, кажется, будто у него в голове миллион вопросов, но он боится их задать. Словно опасается всё усугубить.

Сэм сдаёт назад, а я заставляю себя дышать — иначе я потеряю сознание. Мы даже едем не быстро, а у меня кружится голова.

— Отвези меня на Оклендский мост, — прошу я. Слова сами вылетают изо рта.

— Что? Нет, — возражает Сэм, выезжая на главную дорогу. — Я отвезу тебя домой.

— Нет! — кричу я. — Мне нужно на мост. Ты должен отвезти меня туда!

У него глаза на лоб лезут.

— Эмма, ты меня пугаешь. Я везу тебя домой.

— Останови машину!

— Мы посреди дороги!

Я отстёгиваю ремень. Если Самир меня не повезёт, я найду другой способ туда добраться. Тянусь к ручке и приоткрываю дверь.

Сэм хватает меня за руку и резко давит на тормоз:

— Что ты делаешь?

Я отталкиваю его и выпрыгиваю из машины. Снова бегу, но почти ничего не вижу. Мир расплывается, голова кружится.

Я на проезжей части.

Раздаются гудки, визжат тормоза.

Машина врезается в меня — боль пронзает каждую клетку моего тела.

Я лежу на асфальте. Истекаю кровью.

И единственное, о чём я могу думать, закрывая глаза, — это посиневшие губы Мэллори.

Прошлой ночью я не смог уснуть, но мне никогда здесь толком не спалось. Я ждал целый год, чтобы снова увидеть Эмму — ту самую Эмму, которую я столкнул с моста.

Каждую ночь я терзался сомнениями: а не совершил ли я ошибку? Вернётся ли она?

Не могу передать словами, какое облегчение я испытал, увидев вчера её лицо. Но смотреть, как она плачет, и не иметь возможности ни прикоснуться к ней, ни обнять, было невыносимо.

Я следую за охранником в комнату для свиданий, заранее настроившись увидеть Эмму по ту сторону стекла.

Но это не она.

Это Сэм.

Сидит напротив меня, уткнувшись лицом в ладони. Он поднимает на меня свои покрасневшие глаза и подносит трубку к уху.

Сердце уходит в пятки, когда я делаю то же самое.

— Где Эмма?

— Она не придёт.

Это какая-то чушь. Я видел её вчера, и она обещала вернуться.

— Почему? Что случилось?

— Майлз… — шепчет Сэм. — Эмма мертва.

Я не могу дышать.

Видеть.

Думать.

— Мне нужно выбраться отсюда! — вырывается крик отчаяния.

Я бью по стеклу. Швыряю стул.

Меня удерживают.

Я плачу.

Охранник сковывает мои руки, а я брыкаюсь, вырываясь из его хватки. Я кричу снова и снова, надеясь, что кто-нибудь вытащит меня из этого кошмара.

Никто не приходит.

Я не верю. Это ложь. Так быть не должно.

Эмма мертва, и мне остаётся только ненавидеть себя за то, что не уберёг её. Я провёл в тюрьме целый год ради её спасения, а она всё равно меня покинула.

Это несправедливо.

Эмма — не просто кто-то для меня. Она — моя Эмма. Девочка, которая вытирала мои слёзы, когда я был маленьким и всего боялся. Девочка, которая засыпала в кресле у меня в комнате, пока я учил уроки. Девочка, которая тайком пробиралась в мою комнату, чтобы просто взять меня за руку.

Я не могу смириться с мыслью, что больше никогда её не коснусь. Больше никогда не смогу дышать с ней одним воздухом. Никогда не увижу, как загораются её глаза, когда она что-то рассказывает.

Я ненавижу себя за то, что позволил нам отдалиться друг от друга, хотя должен был понять, что к чему. Если бы я только знал, что творилось у неё в душе после ухода матери, ничего этого бы не случилось. Я бы не потратил годы впустую, игнорируя её.

Я не обращал на неё внимания! Она нуждалась во мне, а я её игнорировал!

Я кричу, ведь это единственное, что я могу сделать. В груди так больно, будто меня режут ножом. Я хватаю ртом воздух, но задыхаюсь.

Эмма — часть меня. Она вросла в мою душу, и я не могу её отпустить.

Помню, как вскоре после нашего знакомства мы с Эммой сидели в её домике на дереве. Она ела клубнику и смотрела в окно.

— Ты бы полетел в открытый космос? — спросила она.

— Нет, — ответил я, проследив за её взглядом.

Эмма нахмурилась, словно разочаровавшись: