Мэллори отказалась отвезти меня к маме и даже не позволила поговорить об этом.
На следующий день я забралась на подоконник одного из школьных окон второго этажа и, свесив ноги, смотрела вниз на своих одноклассников. Если сестра не собиралась уделять мне должного внимания, я знала, как его добиться. Заметив меня, Мэллори пришла в ярость и бросилась ко входу в школу.
Она ворвалась в классную комнату, тяжело дыша и опираясь на дверной косяк. Я обернулась и помахала ей. Она тут же подлетела ко мне и схватила за лацкан пиджака:
— Что с тобой не так? Ты что, пытаешься свести меня с ума?
Я давно поняла: если меня не замечают, когда я веду себя хорошо, значит, нужно по максимуму использовать то внимание, которое мне уделяют, когда я веду себя плохо. Поэтому лишь улыбнулась:
— Разве ты уже не сумасшедшая?
Сестра стиснула зубы и, сглотнув, поджала губы, заставляя себя не делать и не говорить ничего опрометчивого. Она была «безупречной Мэллори», а «безупречная Мэллори» не должна выходить из себя.
— А если бы с тобой что-то случилось?
К горлу подступил ком. Тот самый, который я пыталась подавить с прошлой ночи, стараясь сорвать с себя маску фальшивой уверенности.
— Не похоже, чтобы тебя это заботило, — огрызнулась я.
— Ох, заткнись, соплячка!
Наступила секундная тишина, затем я сказала:
— Это ты не хочешь отвезти меня к маме.
У Мэллори отвисла челюсть:
— Так вот в чём дело? Ты серьёзно? Зачем нам туда ехать?
— Потому что мама…
— Мама нас бросила и никогда не вернётся! — Её лицо покраснело, губы задрожали. — Почему ты этого не понимаешь?
Слова, острые как ножи, ранили меня. Каждое из них вонзалось прямо в сердце. Мои глаза наполнились влагой.
— Тебе-то откуда знать?
— Просто знаю, ясно? — Мэллори покачала головой: — Ты не можешь устраивать такие выходки только потому, что расстроена. Как ты думаешь, почему мама… — Она осеклась и прикрыла рот.
— Мама что? — крикнула я и толкнула сестру, потому что она была готова сказать то, что я уже знала: мама ушла из-за меня.
Мэллори опустила глаза и слегка приоткрыла рот, чтобы прошептать:
— Я не хотела говорить это.
— Нет. Закончи своё предложение!
Она мотнула головой.
— Ладно, если ты не хочешь везти меня, я позвоню папе и попрошу его, — заявила я и достала телефон из кармана пиджака.
Мэллори вырвала его из моих рук и держала так, чтобы я не могла до него дотянуться.
— Не смей! — разозлилась она. — У него и так достаточно забот!
Я отступила на шаг.
— Что это значит?
На её глазах выступили слёзы.
— Ты всегда всё портишь. Он занят работой!
— Ничего я не порчу, — слабо возразила я. Голова закружилась, ноги словно налились свинцом.
— Ты буквально висела за окном две минуты назад! Папа не знает, что с тобой делать! Отправить тебя в школу-интернат? Нанять психотерапевта? Или репетиторов? Мы все измотаны, и иногда я не понимаю, почему мне приходится иметь дело с…
— Иметь дело с чем?
Я прикусила губу, стараясь не заплакать. Она была моей сестрой и должна была любить меня, но мы были как масло и вода. Мы не ладили. По крайней мере, не так, как раньше.
— С тобой, Эмма, — сглотнув, ответила Мэллори. Её челюсть напряглась, когда она посмотрела на меня. — Неудивительно, что мама ушла! Ты правда думаешь, что ей нужна дочь, которая постоянно создаёт проблемы?
Моя грудь тяжело вздымалась, а по щекам потекли слёзы. Я хотела причинить Мэллори такую же боль, какую она причинила мне.
— Похоже, идеальная дочь ей тоже не нужна!
У неё перехватило дыхание, в глазах отразилось напряжение.
— Хватит! Просто остановись, Эмма! Мне так надоело заботиться о тебе!
Она понятия не имела, каково это — быть её сестрой. Быть невидимкой, потому что все её достижения затмевали меня.
— Хорошо, — сказала я, отталкивая её, — я больше не заставлю тебя страдать. — И выбежала из класса.
— Эмма, постой!
Я остановилась. Сердце бешено колотилось в груди, желудок скрутило. Я обернулась и взглянула на свою безупречную сестру — на девушку, которая не знала, каково это — стараться. Девушку, которая должна была стать следующей лучшей выпускницей. Девушку, которую все любили без усилий.
— Просто чтобы ты знала, я тоже тебя ненавижу, Мэллори! Всё в тебе меня бесит! Я хочу, чтобы ты исчезла! — Мой голос сорвался, осип от гнева, приправленного болью.
Я не стала ждать её ответа, не стала смотреть, ранили её мои слова или нет. Выбежала из школы без телефона и без плана. Единственное, что я знала: я должна увидеть маму, даже если придётся идти пешком.
Я сказала Мэллори, что ненавижу её. Это были мои последние слова, адресованные ей. Я сказала, что хочу, чтобы она исчезла.
И тогда она исчезла…
Слёзы стекают по моим щекам, пока я смотрю на воду под мостом, наблюдая, как дождь рябит по поверхности. Мне кажется, что мир плачет вместе со мной, ощущая её потерю так же глубоко, как и я. Вечная мука от пустоты, которую она оставила в моей жизни.
Жаль, что я не сказала ей, что на самом деле чувствовала.
Я любила сестру, но не осознавала, насколько сильно, пока её не стало. Я не осознавала, как опустошённо буду чувствовать себя после её смерти. Да, мы ссорились, но, оглядываясь назад, я понимаю, что Мэллори просто пыталась заменить маму. Она изо всех сил старалась заботиться обо мне, а я всё усложняла, потому что была обижена.
Теперь у меня никого нет, но, возможно, я это заслужила. Вспоминаются последние мамины слова перед её уходом: «Если ты хотела моей любви, стоило вести себя лучше».
Она была права, и, возможно, если бы я вела себя лучше, как подобает хорошему человеку, с нами никогда бы не случилось ничего плохого. Наша мама была бы достаточно счастлива, чтобы остаться. Моей сестре не пришлось бы брать на себя всю ответственность, оставленную мамой. Я бы помешала Майлзу превратиться в монстра. И папа не избегал бы меня, потому что Мэллори была бы жива.
Над головой грохочет гром, возвращая меня в реальность. Я вытираю лицо, но оно снова промокает за секунды. Мне стоит пойти домой, чтобы не заставлять папу волноваться.
Я почти слышу, как он зовёт меня издалека, и поворачиваюсь, чтобы ступить на скользкие камни, но, когда поднимаю ногу, она соскальзывает. Я падаю, ударяясь о парапет. Вскрикиваю, пытаясь