– Спасибо за совет, – язвительно пробормотал следователь Жуков.
Поскольку Воронину не ограбили, не насиловали и из автомобиля, согласно свидетельству мужа погибшей, ничего не пропало, вновь возникло предположение, что нападение на Марию совершил знакомый ей человек.
– Не поторопились мы выпускать супруга? – спросил следователь у Муфаева, обсуждая с ним результаты расследования. – Очень он во всю картину укладывается, а в сообщницы мог и любовницу взять. Тогда зря мы все эти допросы коллег заново проводим.
– Пальчиков с топора дождемся, в случае чего и с мужем повторим беседу. Но алиби у него стопроцентное.
– Алиби, – мрачно повторил Жуков. – Тисванную помнишь? Тоже было алиби.
Не так давно в производстве следственного отдела был материал о даче взятки заместителю главы администрации за незаконные действия: замглавы по ЖКХ получила откат от одной из фирм, занимающейся благоустройством города, за то, что закрыла глаза на невыполненные организацией работы по договору подряда, существенное нарушение сроков иных работ, а также одобрила фиктивные итоги якобы проведенной проверки качества функционирования трех новых спортивных площадок; по итогу на одной из этих площадок обвалилась трибуна и придавила с десяток человек. Началось расследование, вышли на Тисванную, которая с честным лицом предоставила сведения о том, что в момент подписания бумаг находилась за границей и кто-то просто воспользовался ее честным именем.
Мариэла Тисванная, согласно документам, действительно выезжала в Армению с первого по девятое и с двадцатого по двадцать седьмое февраля и никак не могла присутствовать при подписании распоряжений, благоприятствующих взяткодателю; деньги же она взяла от растерянности, не понимая, что именно находится в конверте, а когда поняла, к ней уже вломились сотрудники полиции. Взяткодатель, действия которого на тот момент полностью контролировались сотрудниками ОЭБиПК, с растерянным видом клялся, что все документы представлял лично Тисванной и с ней же ходил по различным кабинетам в ожидании согласования и визирования. «Ну что же я, разума лишился, по-вашему? – восклицал он. – Мы с ней три года сотрудничаем, я с кем могу ее перепутать?!» Позже выяснилось, что по паспорту Тисванной в Армении передвигалась ее подруга, Агуник Варданян, которая и без того была похожа на Мариэлу, еще и усиливала сходство с помощью косметики.
– Ну у этого-то алиби не настолько липовое, – хмыкнул Муфаев. – К тому же Воронин не баба, грим не наложишь.
– Хорошо, а любовник? Или опять будете говорить, что мотивов для совершения преступления нет.
– Если бы любовник убил, он бы хоть документы забрал. Кстати, ты будешь на историю с мошенничеством по сделкам как-то реагировать?
– Надо, конечно, – кивнул Жуков. – Интересная схема с этими участками… Людям хоть что-то компенсируют в случае чего? Или вообще сделки признают незаконными, что тогда? Деньги-то уже потрачены. Ни жилья, ни денег, и риелторы к тому времени, зуб даю, все концы в воду спрячут…
– Еще есть у вас подозреваемые?
– Как на духу говорю – нет, – признался Муфаев. – Хотелось бы утверждать, что это свекровь парковала «Матиз» у леса, но у нее даже мотивов никаких для убийства нет, да еще и алиби, она с этой младшей девчонкой все время возится. А так желающих убить Марию мы, по сути, не установили. На работе покойница дорогу никому не перебегала, вон народ сколько свалку рыл, чтобы помочь тело захоронить. Вот Вукаса там недолюбливали, жалели, что Воронина с ним связалась, это да.
– Ты мне зубы не заговаривай: почему любовника со счетов списываете?
– Да почему сразу списываем? – возразил оперативник. – Просто смерть наступила не ранее полудня одиннадцатого и не позднее полудня двенадцатого чисел июля, так? Из допросов мы знаем, что до шестнадцати ноль-ноль одиннадцатого июля Воронина вполне себе была жива и активна. А Вукас в шестнадцать часов уехал в соседний город, где мотался по сделкам два дня. Это подтверждают и свидетели, и результаты билинга, и даже запись в нотариальном реестре. Конечно, есть вариант, что он применил метод Тисванной, накрасил под себя еще одного риелтора, а сам в этот временной промежуток зарубил любовницу… – Муфаев помолчал. – Но верится слабо.
– Я тебя понял, – сдался Жуков. – Ждем результатов дактилоскопии, а там поглядим.
Неожиданно для оперативников и следователя женщины – коллеги Ворониной к вызовам на повторные допросы отнеслись с пониманием; единственное, что они просили, – это скорректировать время визита к следователю, чтобы не пришлось переносить просмотры недвижимости или беседы с клиентами. Обычно свидетели бывали не столь лояльны: оно и понятно, кому понравится потратить время на ожидание допроса, сам допрос, а потом еще добираться до дома или работы; а если от потраченного времени человек напрямую теряет в зарплате, как, например, при сдельщине, то яснее ясного: особой любовью к таким процедурам никто не пылает. Бывали и иные аспекты: однажды представитель администрации отказался приходить на дачу объяснений третий раз, считая, что таким образом компрометирует себя в глазах общественности: если каждый день дергают в комитет, значит, серьезно проштрафился и верить ему нельзя. А по сложному и запутанному делу о групповом изнасиловании несовершеннолетней гражданки Беликовой свидетели, и без того неохотно дававшие показания, принялись выключать телефоны, чтобы не являться на очные ставки и повторные допросы: кто-то считал позорным, что его имя связывают с таким некрасивым делом, а кто-то боялся мести со стороны родственников подозреваемых: мол, больше всех бегает, значит, сильнее всех и обвиняет.
В случае же с Ворониной все как одна проявили стремление помочь и выражали полное понимание, даже когда их вызывали в не слишком удобное время.
– У нас такие эмоциональные качели, – поделилась одна из коллег погибшей. – Мария пропала; думали, найдется, даже злились на нее немного: клиенты-то нам звонят, а что отвечать? Мы и сами не знаем, где их риелтор… Тут это страшное, непостижимое известие о свалке. Искали труп, по ночам плакали, надеялись, что это неправда, но потихоньку смирились. И тут снова радость: версия о расчлененном теле оказалась фикцией, муж Марии невиновен! Вновь ожидание. И тут уже окончательное сообщение о ее смерти… в это сложно поверить. Так и ждешь, что кто-то скажет: простите, опять ошибка! – И женщина выжидательно посмотрела на оперативника.
– На этот раз, к сожалению, нет, – развеял ее надежды Муфаев.
Единственное неприятное впечатление оставила симпатичная девушка лет двадцати пяти, которая без умолку говорила о том, какой страшной смертью погибла Воронина и что, если человек погибает так ужасно, это значит, что за ним тянутся грехи его предков. У майора разболелась голова на пятой минуте