– Над могилой надо будет провести специальный ритуал, – поучительно сказала девушка, уходя. – Ну это я уже с родственниками на кладбище поговорю. Но если вам интересно…
– Спасибо, спасибо! – замахал руками Муфаев.
Эксперт-криминалист Бусинцов наконец добрался до своего рабочего места и первым делом, как и просили в уголовном розыске, загрузил в программу АДИС «Папилон» [14] отпечатки пальцев, найденные на руле и дверце машины Ворониной; следом – четкие следы пальцев рук, обнаруженные на топорике. Папиллярные узоры на местах происшествий он фиксировал всегда качественно и с удовольствием, особенно такие явно выраженные, как в этот раз, поэтому совсем не удивился, когда система сообщила о совпадении. Немного удивился он, только увидев, чьи именно папиллярные узоры совпали.
– Вот оно как, – сказал Бусинцов и потянулся к телефону.
Тем временем участковый Назаров привел в отдел двоих очевидцев с хутора Приречного: тех, что видели, как неизвестная женщина парковала «Дэу» у леса; от них пахло рыбой, потому что участковый снял спиннингистов прямо с насиженных мест над речушкой.
– Я это… вернуть их обещал, – улыбаясь, сказал Назаров. – Очень у них там клев пошел, так что вы уж не сильно ребят задерживайте.
– Постараемся. Как ты вообще их уговорил от рыбы оторваться? – понизив голос, поинтересовался Муфаев.
– Гражданское правосознание, – пробубнил один из рыбаков, услышавший вопрос.
Звонок эксперта-криминалиста придал делу ускорение, тем более что позвонил он сначала следователю Жукову, а уж потом оперативникам; а Жуков, в свою очередь, немедленно набрал номер телефона начальника розыска. Через три минуты два опера по тяжким стояли у Хоминова и слушали ценные указания; к ним против своей воли присоединился и Юков, который в тот момент докладывал новые сведения по разыскному делу о безвестном исчезновении несовершеннолетнего Неклебко.
– Сейчас же газуйте к этим Ворониным, берите свекруху – и в отдел, – распорядился Хоминов. – Эльдар, подготовь пока рыбаков на опознание, чтоб не тормозили. Денис, оставь пока дело о малолетке мне почитать, а сам давай, поезжай за бабкой, у тебя с этой семьей контакт налажен.
– Так у них похороны завтра, – немного растерянно сказал Юков. – Воронин гроб покупает.
– Ну он же не лично в него ложится, – резонно рассудил начальник розыска. – Поезжай, говорю, цепляй эту мадам и вези в отдел. Тем более бабка никаким боком покойной не родственник, нечего ей там делать.
Оперативник нехотя отправился выполнять поручение. Умом он понимал, что все сказанное было верным, но совсем недавно столкнулся с трагической гибелью своей родной сестры и не мог забыть, как дико было отвечать на телефонные звонки по рабочим вопросам в момент, когда его просили выбрать надпись на венке. Понимая его состояние, Кимиров вызвался поехать с ним вместе.
– Ты не рефлексируй, – на правах друга проговорил он, выруливая на главную улицу. – Тут убийство, и все изначально идет кувырком. Ты позвонил, где эта дама сейчас?
– Позвонил, – сказал Юков. – В «Сосновом бору» похоронный банкет вместе с Ворониным заказывают.
– Отлично. – Ресторан «Сосновый бор» был в двух кварталах от здания полиции. – Успеем перехватить.
Когда оперативники объяснили на входе цель визита, персонал ресторана всем своим видом дал понять, насколько оскорбительно их поведение; денежных заказчиков здесь явно ценили в разы больше, чем сотрудничество с правоохранительными органами. Юков давно привык к таким закатываниям глаз и демонстративно скрытому негодованию, а не слишком мирившийся с современными реалиями Киндер, пока оперативников провожали в кабинет, придумывал, какую службу пострашнее натравить на это богоугодное заведение.
Петр Воронин, кажется, не слишком удивился их приходу; а может, так устал, что уже просто не выражал эмоций. Он с пухлой папкой меню в руках сидел у широкого полированного стола, а его мать стояла рядом, заглядывая через плечо.
– Инга Давыдовна, – сказал Юков, – вам необходимо проехать с нами для проведения неотложного следственного действия.
Воронин прикрыл глаза и тяжело вздохнул.
– Это так необходимо делать именно сейчас? – спросил он без особого раздражения, скорее с недоумением: неужели этим людям не присуще даже элементарное чувство такта? Он посмотрел на оперативников, потом перевел взгляд на меню. – Мы занимаемся организацией похорон, и…
– Это займет буквально двадцать минут, – вежливо, но непреклонно перебил вдовца Кимиров. – И после опроса мы доставим Ингу Давыдовну туда, куда она пожелает. – «Даже мигалки включим», – хотел добавить он, но решил не перебарщивать. Воронины переглянулись.
– Я съезжу, Петр, – спокойно сказала Инга. – Не волнуйся. Молодые люди делают свою работу. И слава богу, что чувство горя от потери близкого им не знакомо.
Юков недобро прищурился, но промолчал.
– Пройдемте в машину, – быстро предложил Киндер. – Не будем тратить больше времени, чем надо.
– Просто невероятно, – со скорбным видом покачал головой сотрудник «Соснового бора», но, встретившись взглядом с Юковым, продолжать свою мысль не стал.
Лику Леонидовну попросили побыть с внучками, пока Воронины подготавливали похороны, и она, хоть и с разрывающимся от боли сердцем, поехала в дом своей покойной дочери. К счастью, девочки попрятались по комнатам и не выходили; заглянув к каждой, Лайковая увидела, что Полина просто смотрит в одну точку, сидя на диване и обхватив руками колени, а Галина лежит на кровати лицом вниз и рыдает. Хотела б и она порыдать сейчас, потеряв дочь… но нужно хоть немного сделать для зятя, который освободил ее от траурных забот.
Чтобы не ходить по дому безмолвным призраком и не натыкаться то на фотографии Марии, то на ее вещи, отчего душа сжималась в комок, а из горла рвались рыдания, Лика Леонидовна вышла во двор и присела на ступеньки крыльца. Над головой голубело небо, ласточки стремительно чертили линии в высоте; мягко шелестела листва под теплым ветром. Как ужасно, что дочь никогда больше не полюбуется зеленью деревьев, не вдохнет пьянящий цветочный запах… Лайковая не хотела знать подробностей гибели Марии, но в голове ее сидела гвоздем мысль: что последнее видела дочь перед смертью?
Входная дверь за спиной Лики Леонидовны тихо открылась; на крыльцо вышла Галина, красная, с дорожками слез на щеках.
– Хочу прогуляться, – пробормотала она. – Не могу быть дома. Хочу побыть там, где люди.
– Конечно, моя дорогая, – грустно сказала Лайковая. – Вызвать тебе такси?
– Я пройдусь до остановки. Поеду в «Роулу». – Так назывался ближайший к «Малиновкам» торговый центр. – Иначе не перестану плакать. За что нам это, бабушка?
Всхлипнув, Галина торопливо спустилась с крыльца и побежала к калитке; щелкнул замок. Лика Леонидовна сама не смогла сдержать слез.
Привезенную в уголовный розыск Ингу Давыдовну проводили в кабинет; пришлось пройти мимо пары сильно пахнущих рыбой и тиной людей, отчего она поморщилась и зажала нос платком; в кабинете Ворониной-старшей предложили