Сегодня мой день рождения.
Мне восемнадцать. Теперь я совершеннолетний.
Я теперь могу водить машину.
Могу открыть счет в банке и подписывать заявления о пропусках в школе.
Могу голосовать.
Могу забронировать номер в гостинице или турпоездку.
А могу сделать себе татуировку и заболеть гепатитом или еще чем-нибудь.
– Здесь?
Я представлял себе это место совсем другим. Более сомнительным.
Мы в районе Порта Венеция. Окна студии в стене старинного здания выглядят как какой-нибудь бутик или стоматологический кабинет. На черно-белых стенах нет почти ничего, кроме нескольких мелких деталей и неоновой высветки. Ни граффити, ни постеров, ни муралов, ни черепов. Вообще ничего такого.
Я пришел сюда прямиком из школы, улизнув от Винчи, который несколько раз пытался меня похитить. Я знаю, что он, наверное, в этом году, как, впрочем, и каждый год, готовит вечеринку-сюрприз. Но впервые в жизни мне хочется с нее сбежать. И сделать какую-нибудь глупость. Например, такую.
В студии тату нас встречает парень в белой майке без рукавов. Его мышцы полностью покрыты татуировками. Даже на голове есть татуировка: дерево, раскинувшееся на весь череп, тянущееся к вискам и левому глазу. Выглядит парень довольно подозрительно, но, когда он открывает рот, его голос звучит так тепло, а двигается он так мягко, что как-то нелепо ассоциируется с овчаркой, пасущей стадо овец.
Парень держит в руке записную книжку, просматривая список клиентов, пока не доходит до фамилии Вольтерра.
– А тебе точно есть восемнадцать? – спрашивает он, подозрительно глядя на Аврору.
– Мне нет, а ему да. Сегодня вашим подопытным кроликом будет этот тип, вылитый парень из бой-бэнда.
Татуировщик проверяет мой паспорт, официально приветствует меня в своей студии и показывает на кушетку в глубине.
Аврора берет стул и садится рядом со мной, протягивая мне руку и загадочно улыбаясь.
– Ну, показывай, дорогой.
Я развязываю шнурки на правой кроссовке, снимаю носок и тычу пальцем в заднюю часть лодыжки.
– Довольно болезненное место, – говорит парень, понимающе кивая. – Татуировка, которую никто не должен видеть, да?
– Именно так.
Татуировщик тянется ко мне руками в латексных перчатках. Мне становится немного неловко. Он прикладывает к лодыжке лист папиросной бумаги с рисунком. Перевернутая восьмерка – символ бесконечности.
– Бесконечная боль? – ухмыляется Аврора.
Я смотрю на нее и хочу сказать, что ей следовало бы набить на весь лоб слово «стерва». Но вместо этого я молча хватаю ее протянутую руку. Игла касается лодыжки.
Аврора крепче сжимает мою руку. Уж не знаю, делает она это для того, чтобы подбодрить, или для того, чтобы я острее чувствовал боль. Поджав губы, я приказываю себе не шевелиться, не говорить ни слова, не протестовать. Из моего рта не должно вырваться ни единого звука. Ни. Единого. Вздоха.
Игла давит чуть сильнее.
– Ой!!!
Татуировщик останавливается.
– Все в порядке?
Я киваю.
Игла снова упирается мне в кожу, давит, перемещается. Работа татуировщика кажется бесконечной, а крошечный рисунок – гигантским полотном. Никогда в жизни я не чувствовал подобной боли.
– Мне нужно в туалет! – кричу я.
В тот самый момент, когда Аврора отпускает мою руку, все проходит. Как будто ничего и не было.
Я запираюсь в туалете и хочу никогда больше оттуда не выходить, потому что вдруг понимаю, что я уже не тот Эдоардо, что прежде. Я чувствую боль, как все остальные. Я такой же, как все, я не особенный. И все из-за Авроры.
– Эдо, ты в порядке?
Это она. Стоит, прижав ухо к двери туалета. Я чувствую это. Я не могу сидеть здесь вечно и не могу сбежать с половиной татуировки на лодыжке.
Я делаю вдох, выдох и открываю дверь.
– Бесконечная боль, – признаюсь я.
– Бесконечные возможности.
* * *
Татуировщик разговаривает с каким-то типом, у которого вообще нет татуировок, зато полно пирсинга. Похоже, он тоже работает в этой студии, и я невольно думаю, что и у него, несомненно, есть татуировки. Да еще сколько! И все в потайных местах.
Тщетно пытаясь отогнать очень живые образы всех точек на теле, где можно набить скрытое от посторонних глаз тату, я снова сажусь на кушетку, и рука Авроры снова сжимает мою ладонь.
– А можно мне тоже такую татуировку? С микродермалом в центре? – спрашивает она сразу и у татуировщика, и у пирсера.
– Дай-ка я угадаю. Тебе сегодня тоже восемнадцать?
Аврора на удивление естественно рассказывает совершенно неправдоподобную историю о том, что я ее брат-близнец, разлученный с ней при рождении, что она только сейчас нашла меня, сбежав из дома после ссоры с родителями, и не хочет потерять меня снова. Знак бесконечности на лодыжке нужен только для этого, разумеется.
Парни, конечно, не верят ни единому ее слову.
И конечно, делают ей татуировку, но только после того, как я, новоиспеченный совершеннолетний, поручаюсь за нее и подписываю разрешение. А вот микродермал придется отложить. Ей сделают его в другой раз, когда татуировка заживет.
Выйдя из студии, мы смеемся, как два идиота. Я почти хромаю от боли, а Авроре, кажется, все нипочем. И вид иглы ее тоже не смутил.
– Что это за звуки? Это у тебя?
Я дотрагиваюсь до кармана рюкзака и понимаю, что мой телефон вибрирует уже, наверное, несколько часов. Восемнадцать уведомлений: два звонка и шестнадцать непрочитанных сообщений.
Черт, вечеринка-сюрприз!
Уже половина восьмого. Винчи назначил мне встречу на семь.
Я, как и каждый год, должен притвориться, что ничего не понимаю, и вести себя так, будто я и в самом деле не ожидал ничего подобного.
Но на этот раз, думаю, пора и Винчи столкнуться с кое-чем неожиданным.
– Не хочешь на вечеринку сегодня?
Аврора смотрит на меня совершенно ошеломленно. И я вдруг понимаю, что наши с ней свидания – это практически деловые встречи. Я плачу ей за то, чтобы она манипулировала мной, как подопытным кроликом. Мы с ней не друзья.
– Ничего страшного, если ты занята, никаких проблем, просто я подумал, что…
– Я хочу на вечеринку! – перебивает меня Аврора. – В конце концов, это твой день рождения. Но о подарке забудь, Маркони. Я иду только для того, чтобы убедиться, что татуировка не скажется пагубно на твоем слабом здоровье.
– Спасибо, Вольтерра, умеешь ты дать понять человеку, какой он особенный.
18
Мы с Авророй идем в сторону клуба, где Винчи ждет нас на вечеринку. На улице холодно. Я догадываюсь об этом не только по тому, что на календаре декабрь, но и по тому, как люди кутаются в пальто, утопая в шарфах и шапках. Аврора тоже