– Дарвин женился на собственной кузине, – зачем-то говорю, отводя взгляд от компании и поворачиваясь к Розмари всем телом. Слегка подаюсь вперед и наблюдаю за реакцией.
– Он бы не предал генетику! – Одна ее рука взлетает ко рту, в то время как вторая крепче сжимает хрустальную ножку. Темный ободок вокруг зеркально-голубой радужки становится объемнее, я практически вижу свое отражение.
– Черта с два. Великий теоретик отбора облажался по-королевски. Видимо, на практике теория эволюции давала сбои.
Розмари смотрит на меня неверящим взглядом, и снова бунт прорывает тонкую пленку ее сдержанности, как будто она привыкла к многочасовым дебатам и вот-вот поспешит опровергнуть сказанное.
– Этому должно быть рациональное объяснение. – Качая головой, Розмари, кажется, ищет варианты. – Может, он просто был… влюбленным романтиком. – Собственное утверждение снова посылает россыпь алых пятен блуждать по ее коже, и она слегка пожимает плечом. Вид ее, краснеющей под этим платьем, как мираж, предстает перед глазами, и я провожу языком по нижней губе.
– Или трусом. Выбирать то, что лежит под носом, проще, но это уже не эволюция, а инцест в обертке комфорта – универсальная формула слабаков. Мы все бежим к знакомому, особенно когда чего-то боимся.
– Немного цинично, на мой вкус, – ее голос приобретает силу, а взгляд зажигается азартом. – Бояться – не преступление. Ставлю сотню на то, что вы тоже чего-то боитесь, хоть и делаете вид, что это не так. Верно, Хайден?
Вопрос выбивает из колеи на добрых полминуты, потому что мое имя, сказанное этим вкрадчивым низким тоном, делает внезапную реакцию моего организма еще более низменной. Вместо замешательства перед ответом и желания покончить с разговором я чувствую, что как никогда возбужден. Причем до такой степени, что практически делаю необдуманный шаг, тесня Розмари назад к перилам, ее едва заметный вздох ласкает слух, как соблазнительная мелодия. Вместо того чтобы просто пойти и заняться чертовой работой, я совершаю один глупый поступок за другим. Теперь вот расстегиваю смокинг, вытаскивая бумажник, и не отрывая взгляда от растерянного лица Розмари, отсчитываю пять двадцаток, протягивая их ей в знак глубокого уважения. Да, мне не чужды страхи, но вместо правды об их природе предпочитаю солгать.
– Например, что кто-нибудь задаст вопрос, на который у меня нет ответа.
Розмари дважды моргает, выходя из оцепенения, выпрямляет спину, чтобы казаться более уверенной. Она молча забирает деньги, передавая мне бокал, и заталкивает купюры в маленькую сумочку, после чего поднимает голову, с интересом изучая меня. Взгляд ее светло-голубых глаз останавливается на моих волосах, и она снова задерживает дыхание. У меня не так много опыта в общении с женщинами, и я имею в виду реальное общение, а не допросы или разговоры по типу тех, что принято вести из банальной вежливости перед тем, как заняться ничего не значащим сексом. Но что-то подсказывает, что несмотря на странную реакцию относительно моей прически, Розмари нравится то, что она видит. Беглого взгляда на ее грудь достаточно, чтобы подтвердить теорию – она тоже возбуждена.
– Что ж, попробую как-нибудь для разнообразия отдаться в руки незнакомца, если страх одолеет, – выпаливает Розмари и лишь спустя несколько долгих мгновений под тяжестью моего молчания понимает, как двусмысленно это прозвучало. Ее глаза тут же расширяются в панике, а я с трудом подавляю нечеловеческое рычание.
Забавно, как только происходящее превращается в танец вокруг очевидного желания трахнуть друг друга, она отступает, и я бы надавил, усилив игру, но чутье подсказывает, что это не тот случай, когда наступление принесет плоды. Решаю немного потянуть время и покончить с тем, за чем явился, прежде чем вернуться к нашей маленькой прелюдии.
Прокручивая в голове сказанное, я мог бы грязно отшутиться или ответить, что преодоление невозможно без риска, это одно из правил, которое было вбито в меня еще в юном возрасте. Но Розмари ни к чему школа выживания в стрессовых ситуациях и жестокая правда о мире, она выглядит слишком юной для столкновения с неизвестностью. А мне уже пора возвращаться внутрь, но какая-то неведомая сила не дает мне уйти просто так.
На время собираясь избавить девушку от неловкости, я киваю в сторону пустого бокала, что по-прежнему держу в руке.
– Как насчет того, чтобы принести вам еще шампанского?
Она наклоняет голову и слегка улыбается, легонько кивая.
– Да, было бы здорово запить глупость, которую я только что сморозила. – Ее самоирония в попытке признать оплошность, а не замаскировать ее под кокетливым взглядом, настолько очаровательна, что я почти восхищен.
– Стоит захватить бутылку?
Розмари смеется, впервые за весь диалог расслабляясь.
– Ну уж нет, если, конечно, не хотите еще с десяток незапланированных непристойностей.
– А что, если хочу? – Мои пальцы бессильны перед желанием прикоснуться к этой сливочной коже, и я уступаю, позволяя им скользнуть по ее щеке. Ощущение как от удара электрошокером, но я не опускаю руку, позволяя пальцам скользить вниз до подбородка, чуть приподнимая голову Розмари, чтобы смотреть ей прямо в глаза. – Обычно я не останавливаюсь, пока не получаю желаемое.
Вечер еще не окончен и шампанское выветрится прежде, чем мы окажемся где-нибудь за пределами этого порядком поднадоевшего снобистского рассадника. В моей голове уже целая стопка сценариев касательно обнаженной Розмари, лежащей передо мной, как подношение.
Она отстраняется от прикосновения, быстрым движением облизывая губы.
– Господи, вы до чертиков прямолинейны, теперь мне точно нужно проветрить голову, – торопливо бросает Розмари, понятия не имея, насколько далека от истины прямо сейчас. Если бы я озвучил хоть половину мыслей, она бы сбежала и никогда больше не вернулась. Наблюдаю, как плавно Розмари поворачивается, двигаясь в сторону распашных дверей, и от меня не ускользает, что она сердито бормочет себе под нос.
– У вас есть десять минут, прежде чем я сочту, что вы сбежали и бросили меня на растерзание всем этим людям. Тогда, боюсь, придется начать охоту.
Этого времени будет достаточно, чтобы по дороге к бару найти Ройстона и подбросить жучок.
– Если к назначенному времени меня здесь не будет, считайте, что я не эволюционировала и выбрала кузена, – не оборачиваясь, отвечает Розмари.
Что-то подсказывает, что у нее нет кузена, но я все равно не могу сдержать смешок. Она уходит, а я проталкиваюсь в направлении бара с ее бокалом и впервые за долгое время по-настоящему ликую. Я не ошибся в выборе жертвы, хотя бы потому что ей не стоило доверять незнакомцу приготовление своего напитка.
Проходит чертова уйма времени, прежде чем понимаю, что